Пора взрослеть, девочка - Даша Коэн

— Села, — устроилась я на высоком стуле, хлопая себя ладонями по коленям.

— Итак, план не изменился? На повестке у нас по-прежнему Баба-Яга для Ивана Царевича?

— Думаю, да, но меня все еще терзают смутные сомнения, — кивнула я решительно, встряхивая руками и готовясь к трансформации, — и еще, там не Царевич, Маш. Не-а.

— А кто?

— К моему большому сожалению, всего лишь Кощей Бессмертный.

— Так ты дай ему по шарам, возможно, именно в них найдется та игла, на конце которой его смертушка хранится, — хохотнула Машка, а я призадумалась.

— Даже если никакой иглы там нет, то втащить ему по шарам — это идея на миллион, — подруга подмигнула мне, и мы дали друг другу пять.

— Ну, хорошо, а сомнения твои в чем заключаются?

— Если бабку будем из меня лепить, то этот Кощей недобитый решит, что я именно из-за него заморочилась. А это что-то, да значит, понимаешь? У мужиков же как? Всегда «да» там, где «нет».

— Это точно, — хмыкнула Машка. — И что ты предлагаешь?

— Катю Пушкареву знаешь?

— Не слышала, — отрицательно покачала головой подруга.

— Это ничего, я до вчерашнего вечера тоже не знала, но Google меня просветил. Сейчас тебе покажу, — и я тут же затыкала в своем телефоне, находя фотографию девушки в очках и брекетах. — Вот.

— Умная до зубного скрежета, наверное, да? — потянула Машка.

— Теперь ты понимаешь, о чем я тебе говорю? — рассмеялась я.

— Хочешь собрать комбо? — поиграла бровями Афанасьева, а я согласно кивнула.

— Душнила. Ханжа. Балаболка по пустякам. Добавим сюда немного трэшевой внешности, и Кощея, если уж не хватит апоплексический удар, то обратное ускорения у него точно появится, — даже я от таких «радужных» перспектив довольно потерла руки.

— Брекеты только поставить тебе не получится, Даш, — скривилась Машка, — у тебя идеальные, белоснежные зубы, да и реквизита у меня такого нет.

— Зато остальное есть, так?

— Ага.

— Тогда поехали.

Через час я смотрела на себя в зеркало и поверить не могла, радостно хлопая в ладоши, ведь то, что сотворила со мной Афанасьева, не иначе как шедевром назвать было нельзя. У меня был натурально землистый цвет лица с ярко выраженными болезненными синяками под глазами, словно бы я не спала века два или даже три, изучая тригонометрию и латынь. Один назревающий прыщ на лбу и еще один такой же на щеке. Сухие, обветренные губы и едва заметная растительность над верхней губой, в которой прямо читалось слово «зануда». Ну и довершали образ безобразные круглые очки в роговой оправе и волосы, заплетенные в две унылые косички по бокам, в пробор между которыми подруга насыпала нечто до боли похожее на перхоть.

— Офигеть, Афанасьева, ты реально сотворила чудо!

— Не благодари, — раскраснелась от удовольствия Машка, складывая руки на груди и аж распухая от гордости.

— Ну, кто на свете всех милее? — продолжала я кривляться собственному отражению.

— Конечно, ты, Ветрова, — хлопала в ладоши подруга.

— Одна беда — Кощей видел меня после ночного клуба совсем в другом амплуа, — огорченно скривилась я.

— Пф-ф-ф, ну скажи, что просто тогда была после апгрейда, но он тебе пришелся не по душе.

— Точняк, — кивнула я и слезла с высокого стула, подходя к своему рюкзаку и доставая из него недостающий кусочек пазла унылой папиной дочки — почти монашеское шмотье: юбку в пол цвета детской неожиданности, темно-коричневую рубашку с рюшками и воротом под самый подбородок, клетчатую безрукавку, усыпанную катышками и, конечно же, белые носочки с сандалиями на манер восьмидесятых.

— Срань господня, — захохотала Машка, когда я облачилась во все эти скучные одежки.

— Мне тоже нравится, — покрутилась я вокруг собственной оси и подмигнула своему отражению.

— Твой Кощей сбежит от тебя, сверкая пятками, сразу, как только увидит.

— Ага, — кивнула я, — предварительно обгадившись до смерти от страха.

Мы обе подавились смехом так, что у меня аж слезы на глазах выступили. Затем я еще раз сердечно поблагодарила Машку и покинула ее гостеприимную квартиру, торопясь не опоздать на свидание века. Но уже перед выходом еще раз пересеклась с тетей Леной, которая при виде меня перекрестилась и совершенно резонно уточнила:

— Дашенька, все ли с тобой в порядке?

— Теперь да, — кивнула я и, в последний раз обнявшись с Машкой, побежала вершить великие дела.

Преисполнившись образом Кати Пушкаревой, я уселась в свою красную машинку и включила на всю катушку Бритни Спирс, стараясь по максимуму вжиться в роль. И покатила в ресторан «Белый кролик», стены которого, очевидно, такого позора в жизни не видывали.

Припарковалась. Прошла в прохладный, пахнущий розами и роскошью холл заведения и направилась к ошарашенному хостес, который смотрел на меня со смесью брезгливости и недоумения.

— Добрый день, — улыбнулась я парню, на бейджике которого каждому сообщалось, что он Юрий.

— Добрый, — улыбнулся он мне, — вы, наверное, вошли не в ту дверь?

— Отнюдь, — пождала я плечами и перехватила подмышкой поудобнее свой ридикюль, который еще вчера урвала в антикварном магазине: матерчатый, потрепанный жизнью и молью, а еще также уставший от всего этого концерта, как и я. — Столик на Хана. Возможно, меня уже ждут.

— Ах, в таком случае прошу прощения, — склонился в извиняющемся поклоне парень и дал знак следовать за ним, пока мы не добрались до столика у окна и с видом на величественное здание Министерства иностранных дел.

Нет, ну вау, конечно, да только вид самого Макса Хана при моем приближении был куда как более захватывающим. Ибо парень форменно потерял челюсть и округлил глаза до такой степени, что я побоялась за то, что они просто вывалятся из орбит.

— Привет, — кивнула я ему, шлепнула на стол свой позорный ридикюль и уселась напротив, полностью довольная произведенным фурором.

Вот только счастье мое длилось недолго, потому что чертов Кощей снова принялся играть не по правилам. Эх, береги шары, парниша, я тоже еще тот тертый калач…

— Вау, Ветрова, вот это да! — экзальтированно приложил ладони к груди Хан и закусил нижнюю губу, взирая на меня так, словно бы перед ним сидела по меньшей мере богиня красоты, а не унылая зубрилка. — Неужели это все для меня? Я сражен наповал!

Но на этом представление не закончилось. Высунув язык на бок и закатив глаза, парень сунул кулак под свою стильную футболку-поло со стороны сердца и изобразил, как оно оголтело бьется для меня одной.

— Видишь? — прищурился он на один глаз.

Я же только фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась, пока Хан продолжал отжигать. Схватил салфетку и, дурашливо закусив язык, принялся что-то