Татьяна Туринская - Сладкий перец, горький мед
Подруг Таня так и не простила. Как и мать, и брата. Аде Петровне повезло больше — о ней, по крайней мере, заботился зять. Не в такой мере и не в том объеме, что раньше, сугубо в тех пределах, что позволяла Татьяна, но все же с голоду умереть ей не было суждено. Смягчить же наказание для брата Дрибница супругу так и не уговорил. Так что и по сей день Серегу можно встретить все в том же частном туалете в самом центре города.
С Алексеем Таня периодически встречалась на работе, но отношения между ними были сугубо дружеские. Они бесконечно уважали друг друга, по-прежнему симпатизировали один другому, но никогда не допускали вольностей даже в разговорах. Патыч оказался более чем порядочным мужем и отцом, примерным семьянином, никогда не позволяющим себе расслабиться после работы в пивнушке с заходом к дежурной подружке. Вполне возможно, что насытился дежурными девочками в ранней юности. А может, дежурные его нынче не устраивали? Может, по-прежнему мечтал только об одной, самой недоступной девочке? И пусть она уже давно не девочка, пусть из угловатого подростка превратилась в самую замечательную женщину на свете — для него она все тот же лягушонок, все тот же воробушек, неизвестно чем привлекший его внимание, самый любимый и дорогой человечек на всем белом свете… Пустое, все пустое — у него теперь другой воробушек — вон оно, чудо в бантиках, скачет под окнами в классики. А жена Оля, как обычно, колдует что-то у плиты, тихонько мурлыча под нос давно вышедшую из моды песенку. И от этой песенки, от того, как мило она иногда фальшивила, почему-то в Лешкиной душе половодьем разливалось странное тепло…