Под покровом темного неба - Риа Уайльд

— Ты опоздала, с тобой все в порядке?

— Напряженная ночь в закусочной, — говорю я ему. — От меня пахло пивом и маслом, мне нужно было принять душ.

Он ухмыляется:

— Ты хочешь сказать, что это ты готовишь лучший бургер, который я когда-либо пробовал?

— Нет, нет, — я разминаю руки, подходя ближе, — просто совладелец упомянутой закусочной.

Он усмехается:

— Я почти думал, что ты бросишь меня после вчерашней ночи.

— После того поцелуя? — я придвигаюсь ближе, шепчу своими губами ему: — Я не уверена, что смогла бы.

С его губ срывается какой-то хриплый звук, отчасти рычание, когда он говорит:

— Я рад, что ты так считаешь.

— Как насчет еще одного, просто для уверенности?

— Еще один? — выдыхает он.

Я киваю и придвигаюсь невозможно ближе:

— Поцелуй меня.

Его рот без вопросов обрушивается на мой.

«Просто друзья», — говорю я себе. Мы просто друзья.

Вау, она такая чертовски совершенная.

Я игнорирую острую боль в ребрах, которую причиняет ее удержание, игнорирую жжение на губах, предпочитая пожирать ее. У нее вкус мяты, и она так приятно ощущается в моих руках.

Руки, которым не следует дарить такой подарок. Руки, которые убивали, калечили и причиняли вред, теперь держат этот шар абсолютного солнечного света. Если раньше я не собирался попасть в ад, то теперь попал, потому что взять что-то столь чистое, как Ванесса, будет моим проклятием.

Но проклятие никогда не выглядело так хорошо. И не ощущалось таким совершенным.

Я пробую языком стык ее губ, молясь, чтобы она впустила меня, и когда она открывается для меня, я, не теряя времени, пробую ее на вкус.

Она хнычет мне в рот, ее ноги сжимаются вокруг моей талии, а ногти царапают кожу на моей спине. Я чертовски тверд, мой член жаждет оказаться внутри нее. Но я приму только то, что она даст, и последую любому ее примеру.

Когда она разделась раньше, как в моем собственном маленьком шоу, я чуть не потерял несколько клеток мозга. Изгибы, в которые я хотел погрузить пальцы, искушали меня, ее тело было храмом, перед которым я был готов встать на колени и поклоняться.

Ее бедра двигаются, ее киска трется о мышцы моего живота. Я нежно направляю ее руками, помогая вращать бедрами.

Она задыхается у моих губ, и я не могу удержаться от улыбки, покусывая ее пухлую нижнюю губу.

— Продолжай, — мой голос звучит хрипло между нами, — бери все, что хочешь, беда.

— Я... — всхлипывает она. — Черт, это так приятно.

Я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая аромат морской соли и лаванды, которые были ее шампунем, заставляя ее двигаться рядом со мной, пока я пробую ее кожу языком. Она дрожит, прижимаясь ко мне, ее пальцы впиваются в мои плечи. Я хочу, чтобы она распалась на части из-за меня, я хочу увидеть, как эта красивая девушка разобьется вдребезги.

— Посмотри на себя, Несс, — рычу я в ее кожу, — ты терзаешь меня своей сладкой киской. Ты собираешься кончить?

Она резко выдыхает:

— Да.

— Вот и все, дай мне это, — уговариваю я, — дай мне послушать, как ты поешь.

— Кольт, — стонет она.

— Черт, — стону я, — мое имя на твоих губах...

— Боже... — она всхлипывает: — Да.

Я накрываю ее рот своим в тот момент, когда она прижимается ко мне, проглатывая ее стоны, как мед.

Ее поцелуи становятся томными, ее тело расслабляется в моих объятиях, когда она отходит от оргазма. Я сжимаю ее бедра, грубые кончики моих пальцев царапают ее нежную кожу.

— Это было... — она шепчет со смешком, пряча лицо у меня на плече.

— Чертовски невероятно, — говорю я ей.

Она качает головой, издавая еще один нервный смешок.

— Не смущайся, беда, если бы я мог смотреть снова и снова, наблюдать, как ты распадаешься на части, и чувствовать тебя такой, какая ты есть, я бы это сделал. Я бы позволил тебе использовать для этого любую часть моего тела.

Она отстраняется от моей шеи:

— Ты серьезно.

— Смертельно.

— Я никогда раньше этого не делала, — она мягко отстраняется от меня, и поток холодной воды обжигает мою кожу, как лед.

Это вызывает у меня желание притянуть ее обратно к себе, удержать там, где, как мне кажется, ей самое место.

Во мне растет гордость за то, что я был первым, кто заполучил ее такой. Если я не мог заполучить ни одного из ее других первых, я получил хотя бы это.

— Давай, — я начинаю плыть к шаткой лесенке сбоку от причала, ступая по воде рядом с ней, пока жду, когда она подплывет ко мне.

Я веду ее вверх по ступенькам и помогаю выбраться из воды, наблюдая, как она вылезает. Вода стекает по ее телу, по изгибам груди и задницы, по бедрам, и я никогда раньше не испытывал ревности к воде. Но вот я здесь, завидую, что это на ее теле, а не я.

Я вылезаю вслед за ней и вижу, что она сидит на причале, дрожа от морского бриза, обжигающего ее влажную кожу.

— Ночью тепло, — говорит она сквозь стучащие зубы, — но, очевидно, только когда ты сухой.

— Подожди здесь, — говорю я ей, хватая свои брюки.

Я натягиваю их, все еще мокрые, что само по себе непросто, и трусцой направляюсь к лодке Торина, зная, что на борту будут полотенца и одеяло. Я хватаю их и спешу обратно к Несс, набрасывая полотенце ей на плечи, которое она принимает и быстро начинает вытираться, ее зубы стучат так громко, что они соперничают с шумом океана. Когда она высыхает, то накрывается полотенцем, и мне приходится притворяться, что я не знаю, что она делает под ним, пока она ерзает, снимая мокрое нижнее белье, прежде чем снова надеть свою одежду. Она отбрасывает трусики и лифчик в сторону, прикрывая их полотенцем, прежде чем схватить одеяло и похлопать по месту рядом с собой, выжидающе глядя на меня.

Я сажусь, от влаги на моих ногах мне становится неудобно, но она этого не замечает, потому что я так хорошо это скрываю, и она набрасывает на меня вторую половину одеяла, прежде чем ее щека касается моего плеча, и она ложится так.

— Не уверена, что друзья делают то, что мы только что сделали, — шепчет она.

Мне действительно не нравится это слово.

— Конечно, делают, — пожимаю я плечами.

Она слегка хихикает, звук мягкий и сладковатый:

— Значит, это по-дружески с такой атмосферой.

— Называй меня,