Прости, Мария - Аманта Сантос
После отъезда сестер в Мехико Диего остался на ранчо один. Хасинто, брат Марии, давно уже имел свое ранчо — после рождения сына он решил жить с семьей отдельно, тем более, что Диего уже достаточно хорошо справлялся с обязанностями хозяина. На ранчо было пусто и как-то слишком тихо, и, привыкший к жизни в большой семье, Диего заскучал. Привычные его обязанности не занимали его настолько, чтобы совсем отвлечь от печальных размышлений. Он чувствовал себя одиноким и потерянным и часто вспоминал Лауру.
Однажды, предаваясь грустным размышлениям, он забрел в рощу за деревней и увидел там сидящую на траве девушку. Поскольку она сидела спиной к нему, он не узнал ее. Только подойдя совсем близко, он понял, что это Хуанита. Она была старшей в самой бедной в деревне семье.
Девушка плакала. Диего стало жаль ее. Он, в общем-то, не был злым.
— Что случилось, Хуанита?
Девушка подняла голову. Диего в очередной раз увидел, какие у нее красивые и выразительные глаза и как же она похожа на Лауру!
— Что случилось? Тебя кто-нибудь обидел, Хуанита? — повторил он свой вопрос. Он впервые видел эту веселую, жизнерадостную и озорную девушку плачущей.
— Заболел маленький Родриго, а у нас совсем нет денег, чтобы заплатить доктору. И сестренки плачут, просят есть.. — она закрыла лицо руками и зарыдала пуще прежнего.
— Подожди, Хуанита, не плачь. Разреши мне помочь...
— Но я не знаю, когда мы сможем отдать тебе долг, и сможем ли вообще...
Он присел рядом с ней.
— Об этом ты можешь не беспокоиться, Хуанита.
— Ho...
— Нет, нет, не беспокойся. И кроме того, ты же знаешь о моих чувствах к тебе.
— Да, знаю, — кажется, она впервые серьезно говорила с ним об этом.
— И ты... ты согласишься стать моей женой?
— Конечно, Диего, — и она улыбнулась ему сквозь еще непросохшие слезы. — Я же ведь тоже тебя люблю.
ГЛАВА 55
Из Коста-Рики Мария возвращалась под сильным впечатлением ужасного разговора. Президент фирмы, с которым они столько лет были почти приятели, теперь жестко и доходчиво объяснил ей, что не может до бесконечности ожидать ее поставок, даже из самых искренних и добрых чувств. Марии пришлось выслушать, что после болезни она окончательно утратила и чутье и работоспособность, и что ей лучше всего отойти от дел, чтобы не разориться окончательно.
— У вас очень сильные конкуренты, а вы прекратили развитие... Поверьте мне, на вашем месте я бы ушел сам, пока не потерял все...
Он как-то так странно посмотрел на нее и выражение его лица тоже было странным. Снова и снова повторял он ей одно и то же и в глазах его были жалость и страх.
— Сеньора Мария, поверьте моему, опыту, уходите из бизнеса. Вам не выстоять.
— Хватит, — она тогда оборвала его, резко поднявшись. — Я не уйду из бизнеса и я справлюсь. Это временные трудности. И не надо меня учить делать дела. Повернулась и вышла, а теперь жалела, что не дала ему договорить. Как он там сказал: «Вам не выстоять против...» Против кого? Она считала, что у нее нет врагов, только соперники, которые, побежденные в честной борьбе, один за другим падают к ее ногам. И тоже не становятся врагами. Но слова человека, столько лет работающего вместе с ней, и хорошо ее знавшего не шли из головы.
«Бизнес — это не женское дело, сеньора Мария, а вы еще не поправились, а уже вновь взялись за дела. Не заставляйте тех, кто восхищался вашим умом и талантом столько лет, превращаться в ваших же недоброжелателей. Сверните дела. Скорее сверните дела».
Почему он так говорил, так настаивал на этом... Она уже поняла, что вели себя неправильно, но, хлопнув дверью, отрезала себе и путь и отступленние. Теперь она не может вернуться и попросить его договорить.
«Вам не выстоять против...» А если сделанного не вернешь, то стоит ли так расстраиваться. Мария посмотрела на часы. Скоро уже совсем скоро она будет дома... А там Лули, Хосе Игнасио, Мариита... Все ее родные. Лули — доченька. Когда рос Хосе Игнасио, она была еще слишком молода, чтобы любить своего сына так, как любит сейчас. Ей нужно было работать, чтобы он смог выжить... И он выжил и вырос... Ее Хосе Игнасио. А Лули вся сейчас принадлежит ей. И когда она брала дочку на руки, осторожно прижимала к себе и целовала нежные волосики, маленькие ушки, все ее личико, то волна безудержной нежности и тепла смывала боль всех утрат. Лишь в эти мгновения ее печаль и усталость исчезали, и счастье возвращалось вновь. Так будет и на этот раз, когда она вернется домой. Мария Лопес опять посмотрела на часы. Скоро она будет дома.
Сидя в своем кабинете граф де Аренсо Родриго дель Пеналберто размышлял над тем, что стало ему известно за эти дни о состоянии дел Марии. Когда он уезжал из Мехико, все налаживалось, потом, казалось, пришло в норму и вот теперь просто рушилось как карточный домик. Она потеряла почти все рынки в Латинской Америке, всю Северную Америку и Японию, которую покорила с таким успехом.
Лишь здесь, во Франции да в самой Мексике состояние ее дел не вызывало опасений. Но, видимо, для того, чтобы не подводить его, графа Родриго, поставляя свои модели сюда, Мария тщательно соблюдала все условия их соглашений, хотя видит бог, он вовсе не заставлял ее этого делать, в других же странах ей удержаться не удалось. С ней разрывали контракты поставщики, у которых она вовремя не закупила нужное ей сырье. С ней разорвали контракты потребители, не дождавшись обещанных и даже оплаченных уже товаров. Как же ей сейчас тяжело. И за что судьи так жестоко преследуют эту замечательную женщину. Но хватит. Если он хочет по-настоящему помочь ей, он не должен думать о ней самой, он