Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

Глава 8. Романа

Я успела сотню раз пожалеть о том, что доверилась Виктору, и столько же раз накрутить себя и почти довести до панической атаки. Как вообще женщины с этим справляются? Мне не помогали ни техники успокаивающего дыхания, ни аффирмация «все будет хорошо». В каком-то смысле даже хорошо, что Бёрн отобрал у меня телефон, иначе сейчас я бы неистово листала новостные ленты с замиранием сердца и надеждой, что про моего сына там ничего не будет, и с ним все в порядке.

В гостиной Огнинских даже телевизора не было: еще одна блажь покойного Романа Федоровича. Он считал, что телевидение разжижает мозги. Что касается меня, я предпочитала фоновым шумом музыку, джазовые или каверные радиостанции болтовне диктора или вечно орущей рекламе, а новости узнавала из пабликов или от Светы. Сейчас бы мне не помешала музыка или даже разговор с подругой. Потому что тишина дома-замка давила на плечи и мою взвинченную переживаниями психику.

Я сидела на диване, металась по гостиной, молилась, хотя особо никогда не была верующей, несмотря на то, что была крещенной. Руслана я тоже крестила и даже подарила ему красивый серебряный крестик на девятилетие. Он его очень любил и всегда носил. Хотя почему «любил», Романа? Любит до сих пор!

В конечном счете я переместилась на кухню и сделала себе кофе. Пришлось немного здесь похозяйничать, но я все же нашла баночки с кофе и разобралась с кофемашиной. Привыкший к стабильному графику организм был в шоке и не понимал, почему я не сплю в час ночи. Но с таким количеством адреналина я бы все равно не уснула.

Кухня, да и весь дом, казались пустынными и совершенно нежилыми. В прошлом здесь было многолюдно: у Романа Федоровича был штат прислуги и телохранители, которые дежурили даже ночью. Теперь все поменялось, судя по ухоженному саду и по отсутствию пыли, особняк не совсем забросили, но и жилым, и уютным его можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Время словно замедлилось. Я не почувствовала вкуса кофе: ни на первой чашке, ни на второй. Сидела и прислушивалась. Мне бы плюнуть на все и уехать, все-таки поехать в полицию, искать самой. Но это было актуально до того, как Виктор уехал. Я была уверена, убеждена, что он с помощью отцовских связей что-то узнал. Нащупал. Только это меня побуждало оставаться на месте.

Ворота ожили, когда уже посветлело небо. Часы показали без десяти четыре. Я так и не сомкнула глаз, а от энного количества чашек кофе у меня уже подрагивали пальцы. Но я бросилась на улицу, как только услышала шум мотора. На подъездную дорожку вырулили сразу два черных внедорожника, больше похожих на бронированные сейфы на колесах. Я застыла на крыльце, всматриваясь в выходящих из машин: из первой появился амбал, в котором я узнала правую руку Романа Федоровича, Германа, а следом за ним — незнакомый мне коренастый мужик. Тогда мой взгляд метнулся ко второму «Гелендвагену», из которого вышел Виктор, а затем… Я чуть не рухнула вниз, когда из машины выбрался целый и невредимый Руслан.

Метры между нами показались бесконечными: я слетела с крыльца и обняла своего мальчика. Хотя вернее будет сказать — буквально повисла на нем, потому что за последний год Руслан здорово вытянулся, и теперь я едва дотягивала ему до плеча. Слезы потекли рекой, стирая все напряжение этой ужасной ночи.

— Мам, ну ты чего? Все же в порядке.

Я замотала головой и попыталась если не отлипнуть от Руслана, то хотя бы перестать глотать слезы.

— Точно все в порядке? — сдавленно спросила я, отстраняясь и всматриваясь в его глаза. У нас с сыном всегда были теплые отношения, если не дружеские, то очень близкие. Сейчас же он выглядел не только уставшим, но и раздраженным. Я знала этот взгляд. А еще, кажется, знала, в чем дело…

Я посмотрела на стоящего возле внедорожника Виктора, он никуда не ушел, скрестил руки на груди и с каменным лицом наблюдал за воссоединением нашей маленькой семьи. Я хотела сказать ему спасибо, но натолкнулась на яростный взгляд, и слова застряли в моем горле.

Сейчас, глядя на Виктора и Руслана, я поняла, что тут не нужны никакие генетические тесты: мой повзрослевший сын-подросток словно был молодой копией Бёрна. У Руса был мои цвет волос и светлые глаза, но в жестах, в мимике угадывался Виктор. У них даже взгляды из-под густых бровей были одинаковыми. Гневно-осуждающие и направленные на меня.

— Отец меня спас, — ответил сын. И я вздрогнула от сказанного им «отец». Значит, Виктор все рассказал, скотина! Не мог подождать?

— Руслан, — я снова потянулась к нему, но сын уже отступил к внедорожнику, тоже скрещивая руки на груди, осознанно или нет, копируя Бёрна. Я же перевела тяжелый взгляд на Виктора.

— Ты не имел права ему рассказывать.

— Не тебе рассказывать про мои права, Романа. — Голос Бёрна был ледяным. — Пойдем, поговорим в другом месте.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезала я. — Мы с Русланом прямо сейчас едем домой.

— Я никуда не поеду, мама! — Упали камнем между нами слова сына. — Я остаюсь с отцом.

Глава 9. Романа

К такому нельзя подготовиться. К тому, что сын скажет тебе такие слова. Наверное, поэтому я вскинула глаза на Бёрна и с ненавистью выдохнула:

— Что ты ему сказал?!