Консильери - Пайпер Стоун

— У нас все будет хорошо. И да, я разрешу тебе взять оружие.

— Что, если у нас отключится электричество?

Он провел костяшками пальцев по моему лицу.

— У меня есть небольшой генератор, который мы можем использовать. Он поможет. У меня также есть много фонариков. Мы устроим пикник.

Я была шокирована тем, что Мэддокс так легкомысленно отнесся к этой ситуации. Это было на него не похоже. Это означало, что он волновался больше, чем хотел показать.

— Генератор. Он питает систему безопасности?

Когда он глубоко вздохнул и задержал дыхание, я снова задрожала.

— Послушай, у нас все будет хорошо. Ладно?

Не имело значения, что он продолжал говорить мне это. Меня чуть не сбил скоростной катер, я видела мертвого человека с перерезанным горлом и чуть не взорвалась в огненном взрыве — и все это всего за несколько часов. Смех вырвался наружу. Я, очевидно, теряла всякое чувство рациональности, приближаясь к ла-ла-Ленду.

— Я пытаюсь тебе верить, но шторм надвигается так быстро.

— Знаю, но из-за того, что это быстродвижущийся шторм, он также быстро унесется отсюда к чертовой матери. Подумай об этом в таком ключе. Однако нам нужно закрыть ставни. Ты сможешь мне с этим помочь?

Я посмотрела в его великолепные глаза и, наконец, кивнула.

— Просто скажи мне, чем я могу помочь.

— Хорошая девочка. Мы можем сделать это вместе. Я покажу тебе, как закрыть один из них. Это все, что тебе нужно сделать.

Вместе.

Эта мысль засела у меня в голове, когда я спускалась по лестнице, а он поднялся на первый этаж.

Я обнаружила, что двигаюсь по дому, пытаясь сделать то, что Мэддокс просил, но я больше не чувствовала своих ног, у меня все онемело внутри. Меня тошнило, когда я переходила из комнаты в комнату, борясь с тяжелыми деревянными ставнями. Я все еще не могла осознать всего, что произошло, изо всех сил борясь с гневом и нервозностью.

Когда я закончила с последними, я все еще слышала, как ветер завывает в окнах. Я отступила назад, как только свет впервые мигнул. Меньше всего мне хотелось оказаться на нижнем этаже, если отключится электричество. Это была безумная мелочь, боязнь темноты, но после сегодняшнего дня я заслуживала того, чтобы волноваться по мелочам.

Я взбежала по лестнице и обнаружила Мэддокса на кухне, вставляющим батарейки в фонарик. Метеостанция все еще работала, сообщения передавались поочередно на французском и английском языках.

— Есть еще какие-нибудь новости? — спросила я, подходя ближе.

— Ничего такого, что бы ты захотела услышать.

— Что это значит?

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Они повысили его до второй категории.

— Ты уверен, что с нами все будет в порядке?

— Да, Зои. Уверен. Почему бы нам не перекусить вместе?

— Не думаю, что смогу.

Именно в этот момент адреналин хлынул в мою кровь, мое дыхание внезапно участилось, и мне стало не хватать воздуха, чтобы вдохнуть. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что у меня приступ паники. Я схватилась за край столешницы, подняла голову и посмотрела на него. Я могла поклясться, что услышала шаги. Я могла поклясться, что слышала механический голос человека, который мне угрожал.

Я не могла допустить нервного срыва. Просто не могла.

К счастью, он не обращал на это внимания, заряжая другой фонарик. Думаю, он что-то бубнил о том, что мне нужно поддерживать силы, но его слова внезапно стали путаться.

Когда свет вокруг меня начал меркнуть, я потянулась к нему с размытым зрением.

— Мэддокс. Мэддокс…

— Нет!

— Я чувствую пинок, — сказал Мэддокс, поднимая взгляд и ухмыляясь, пока его глаза метались по моим.

— Ему всего три месяца. Не думаю, что это пока вообще возможно.

— Ты издеваешься надо мной, маленькая мамочка? Я знаю, что мой сын уже пинается, рвется в этот мир.

— Ага. — Я убрала его руку, но он притянул меня к себе, сжал мои пальцы, а затем провел большим пальцем туда-сюда по костяшкам и поднес мою руку к своему рту. Когда он двигал губами назад-вперед, я не могла сдержать дрожь. Он производил на меня такой эффект, настолько сильно влияло на меня все, что он делал. — Тебе лучше прекратить, или я не успею приготовить наш ужин.

— Я умираю с голоду, но я не про еду. — Он приподнял меня, и я взвизгнула.

— Что ты делаешь?

— Да ничего. Просто удовлетворяю свои потребности. Я растущий мальчик.

— Растущий мальчик, черт возьми. Опусти меня на пол. — Он широкими шагами шел по коридору в сторону кухни. — Я сказала, поставь меня на пол, ты, здоровяк!

— Ладно. С удовольствием. — Мэддокс опустил меня на пол, и как только я попыталась убежать, схватил меня за руку, бросив на меня свой самый горячий и вызывающий взгляд. — Не так быстро. Ты заслуживаешь порки.

— За что? Я же хорошая девочка.

— Ага. Дай-ка я подсчитаю, сколько раз ты вела себя не очень хорошо. — Он постучал указательным пальцем по губам. — О, да. Злословие. Ты отказываешься следовать моим правилам.

— Каким правилам? — поддразнила я. Я была маленькой стервой, постоянно пытавшейся выйти сухой из воды.

— Ты точно знаешь, каким правилам. Я был слишком снисходителен к тебе. Пора с этим заканчивать. Я собираюсь шлепать тебя как минимум три раза в неделю.

— Три? Это нелепо!

— Ты бы хотела, чтобы было четыре?

— Ты очень плохой человек. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?

Он засмеялся и погладил меня по руке.

— Моя любимая жена всегда это повторяет. Снимай платье и трусики.

— Это нечестно.

— Никогда не говорил, что я честный человек.

— Ладно. Это правда. — Я хихикнула, увидев суровое выражение его лица. Каким-то образом я поняла, что мне не выпутаться. Когда он потянулся к моему платью, я оттолкнула его руки. — Я могу сама это сделать.

— Хорошая девочка. Тогда сделай это для меня, пока я поищу идеальный инструмент.

— Хочешь сказать, что не воспользуешься своей рукой?

Мэддокс погрозил мне пальцем, подмигивая.

— Не сегодня. Тебе нужно усвоить этот урок надолго. Возможно, это поможет тебе держать себя в руках.

Когда он прижал кончик указательного пальца к моему носу, у меня по спине пробежала дрожь, но это не имело ничего общего с предвкушением жесткой порки. Этот мужчина только что сделал это со мной, заставив меня окунуться в пучину желания и жара своим пристальным взглядом, тонкими морщинками мудрости, появляющимися вокруг его глаз, когда он улыбался. Твердой линией его подбородка и