Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

Заметив четыре ярких пятна, стоящие вдоль забора, я посмотрел в их сторону. Все как одна в розовых шортах и топах Ася и её свита. Они даже стояли в одинаковых позах скрестив руки на груди. Одинаково вплетенные косички у лица на распущенных волосах. Словно человек и его клоны. Видимо Ася запретила своим теням приглашать парней на танец, и они все со скучающим видом смотрели на остальных. Я хотел отвести взгляд, боясь, что Ася заметит, но она смотрела на кого-то другого. Нет — не на Дэна. Она сверила взглядом одну из девчонок, и я присмотрелся получше. Видел её впервые — светлые волосы, едва достающие до шеи, короткие шорты и майка. Я не узнал её. Но увидев того, с кем она танцует, напрягся.

Зачем Асе смотреть своим фирменным «уничтожающим» взглядом на очередную девочку Никитоса? И если она за моей спиной встречалась с Дэном, то не могла ли встречаться и с Никитой? Нет! Я встряхнул головой, отбрасывая непрошенные мысли. Кто-кто, а Никита не мог. Тем более это он мне помог начать встречаться с Асей. Кто угодно, только не брат.

Я перевёл взгляд на Дэна, который явно гипнотизировал Вешнякову, не замечавшую его. Или она намеренно игнорировала своего тайного парня. Что же у них произошло? Теперь-то они могут быть вместе, не прячась по углам... Во взгляде Дэна было что-то, чего я никогда не видел — какая-то нежность вперемешку с болью. Он хоть и предатель, но мне почему-то не хотелось делать ему намеренно плохо. Наверное, Никитос прав. Я бываю слишком мягким. А если бы я был на его месте, то что тогда мне бы сделал Дэн?

Ответ пришел сразу, заставив по моей спине пробежать мурашки. У него просто снесло бы крышу, он бы сорвался и не оставил меня в живых.

Может это не так уж и плохо — сначала хорошенько взвесить всё. Обдумать и только потом принимать решения?

Медляк закончился и я снова перевел взгляд туда, где стояла Фаина. Но ни её самой, ни её подруг я уже не увидел.

Начался приятный трек, слова которого будто были пронизаны болью: «Ты же моя девочка, помню твои локоны. Там мы были счастливы у меня под окнами.»

Я решил ещё пару минут постоять рядом с Вовчиком. Его взгляд, казалось, смотрел всюду и никуда. Нашего боксера не интересовали сплетни, рейтинги девчонок, порой и вовсе казалось, что он чужд от всего мирского. Но я чувствовал его поддержку как ни от кого другого — иногда во взгляде, а иногда в простом похлопывании по плечу. Вот и сейчас мы пересеклись с ним взглядом, и он кивнул на Асю, которая беззаботно танцевала в кругу со своими подружками. Казалось, она вовсе не понимает, что слова этой песни Дэн явно посвящает ей. В полумраке, разбавленном светомузыкой и пробегающими лазерными вспышками, было ощущение, что это всё — Ася — просто расслоилась на несколько частей, распалась на пиксели и не может собраться обратно. Я пожал плечами, и тогда Вовчик кивнул в сторону Дэна, мол, и чего он в ней нашёл. То же что и я, то же что мы все находим в её улыбке, аромате, густых волосах и искристом смехе.

Никитос куда-то снова пропал, даже гадать не нужно было — наверняка ушёл с той девчонкой. А я, грешным делом, уже подумал, что у брата с Вероничкой всё серьёзно. Нет всё-таки он неисправим.

Очередной трек стих, но его не сменил другой. Дэн поднес к губам микрофон, видимо собираясь распускать толпу:

— Ну что ребятки! Это было ярко! Поблагодарим Klaas за его крутой бит «Stay now». «Останься, не торопись, вся ночь ещё впереди» говорит нам немецкий диджей, пишущий в стиле прогрессив-хаус. Ну а нам уже пора расходиться по комнатам.

По толпе пронесся разочарованный гул.

— Подкопите силы, через пару дней встретимся снова. И я обещаю — будут новые треки. «И мы ещё напишем свою историю» — последнюю фразу он говорил будто не для всех. А для той, кто прятала свой взгляд под распущенными волосами с заплетенными косичками по бокам.

А я понял вдруг, что у меня нет ни обиды, ни злости на Дэна. Он, как и я, попал в ловушку Аси, которая поигралась и выбросила наши чувства, как сломанную игрушку.

— Я знаю, о чём ты думаешь! — ударив кулаком в плечо, сказал Вовчик. — Его надо проучить. Придерживайся плана.

Я сунул руки в карманы шортов и, ничего не сказав, пошёл к выходу.

На вечерней свечке мы делились впечатлениями от первой прожитой здесь недели. Я не слушал, что говорят другие и не думал, что скажу сам, когда свеча окажется в моих руках. Лишь украдкой кидал взгляд на Фаину, которая, казалось, принципиально не замечает моего существования. Она смотрела не на меня, а словно сквозь. Когда Никитос после бурной речи о том, что лагерь стал его семьей, передал свечу мне, я смотрел на ровное пламя и молчал. Видимо, тишина затянулась, потому что Алиса Степановна недовольно сказала:

— Если нечего сказать, Сладков, передавай дальше. Мы не будем тут вечно ждать, когда тебя посетит вдохновение.

По кругу пронесся смешок. И я в надежде снова посмотрел туда, где сидела Фаина, едва заметив, как она тут же отвернулась, на долю секунды соприкоснувшись со мной взглядом, но мне и этого хватило.

— Я понял, кто действительно для меня важен, а кто просто исчиркал страницы тетради моей жизни — спокойным голосом произносил я слово за словом, ощущая на себе заинтересованные взгляды. — и, наверное, эти листы проще выдрать, чем написать что-то стоящее поверх.

Я поднял глаза и не смог отвести взгляд от ореховых глаз, в которых читалась лишь одно слово: «Прости».

— Но время лечит, и я просто вклеиваю новые листы. Неидеальные, неровные, но зато такие, на которых можно написать новую историю. И надеюсь, у меня это получится.

Я оторвал взгляд от глаз, с которыми у нас было прошлое и нашёл другие — те, с которыми, надеюсь, у нас могло бы быть будущее. И они ответили мне, что всё ещё возможно.

Только произнеся фразу вслух, подумал, что, наверное, это звучало слишком самонадеянно, потому что в кругу сидящих начались перешептывания. И я, уже ни на кого не