Заклятые в любви - Анастасия Райнер

– Типа того, – неохотно промычал Эван, поглядывая в ту сторону, куда со скоростью света только что унеслась мисс Вуд.

– Все творческие люди – психи, – со знанием дела выпалил Уилл. – А Беллстрид – университет, полный психов. Но если она и дальше продолжит так странно одеваться, ее здесь точно заклюют.

В этот момент Эван впервые обратил внимание на то, что большинство абитуриентов и впрямь выглядели самыми настоящими модниками. Вдруг к ним с Уиллом подошел один из таких – Эван узнал в нем еще одного соседа по аудитории.

– Хей! – Пришедший протянул пятерню.

У него было выразительное смуглое лицо с пухлыми губами и нос с легкой горбинкой. Карие глаза казались хитрыми и смотрели очень внимательно. Коротко подстриженные черные волосы блестели на солнце, и, щурясь, он хмурил такие же черные брови.

– Генри Питерс.

Парни по очереди представились и пожали ему руку.

– Видали, что творит та девчонка? – с ходу начал Питерс, и Эван едва сдержался, чтобы не закатить глаза. – Настоящая зверюга!

– Видали. – Уилл кисло улыбнулся.

– Знаете, что я думаю? – заговорщически прошептал Генри Питерс, широко раскрыв глаза. – Она точно знала о теме экзамена и заранее подготовилась!

– Да ну, ты брось, – отмахнулся Уилл. – Это же Беллстрид. Здесь все по-честному.

– Ну да, ну да… Не будь таким наивным, – скептически усмехнулся тот и глянул на Эвана. – А ты чего думаешь?

Эван безучастно пожал плечами, утопая в тревоге за свое будущее. Генри не унимался:

– Да вы сами подумайте! Тема явно мутная. Пока все сидели и прорабатывали эскизы в блокнотах, она уже рисовала на холсте! Я-то все видел. Она ни на секунду не задумалась над тем, что рисовать, как рисовать… Она просто с ходу приступила! Так не бывает! Говорите что хотите, но я точно знаю, что история тут нечистая.

Что ж, надо отдать ему должное: доля истины в этом, может, и была. По крайней мере версия Питерса сразу все объяснила.

– Мне-то в целом плевать, – продолжал он. – Я поступаю на коммерческой основе. А вот бюджетникам теперь ой как несладко.

– Мне бы твою уверенность. – Уилл достал из заднего кармана брюк телефон и посмотрел на время. – Нам пора возвращаться. Осталось десять минут.

– Да уж, лучше не опаздывать, – согласился Питерс, и все трое двинулись в сторону главного холла.

– Еще бы! Мы ведь не относимся к особому случаю, – съязвил Уилл.

«А его это тоже задело», – отметил про себя Эван, обдумывая теорию Генри Питерса. Проще простого было обвинить девушку в сговоре, назвать ее чьей-то протеже: родственницей ректора или еще кого важного. И все-таки Эван склонялся к тому, что она действительно была одаренной. Он просто не видел в ней подвоха или хитрости. А вот искру точно видел. К тому же, подготовилась она или нет, ее картина была восхитительна. В ней все было безупречно: композиция, образы, техника, светотени, тона и полутона. Девушка писала ее своей рукой, как ни крути. Никто не делал этого за нее.

После перерыва в аудиторию не вернулась половина абитуриентов: они попросту сдались, приняв тот факт, что Беллстрид им не по зубам.

«Правильно сделали. Зачем мучиться, когда несоответствие налицо», – подумал Эван, сев за мольберт и окинув свежим взглядом свою картину.

Перерыв пошел всем на пользу, и до конца экзамена работа шла продуктивно. Когда прозвенел звонок и экзамен окончился, ребята отложили кисти, поднялись и бегло оценили картины соперников, прежде чем покинуть аудиторию.

– Экзамен подошел к концу, – официально объявил профессор Верзяк. – Ожидайте результаты в среду. Вас оповестят по электронной почте.

Абитуриенты потянулись к выходу.

– Ты идешь? – спросил Эвана Уилл. Ему явно не терпелось поскорее уйти.

– Нет, у меня остались кое-какие дела, – выпалил Эван. В этот момент к ним подошел Генри Питерс, спокойный и расслабленный. – Идите без меня.

– Окей, – отозвался Уилл, махнув на прощание.

– Бывай, – кивнул напоследок Питерс.

Эван сделал вид, что протирает кисти, чтобы остаться в аудитории последним и взглянуть на картину мисс Вуд. Та, гордо подняв подбородок, пронеслась мимо него и скрылась из виду.

Когда в аудитории остались только профессор Верзяк и Эван, парень встал со стула, обогнул несколько чужих мольбертов и, наконец, остановился возле картины мисс Вуд. Работа выглядела так, будто девушка корпела над ней неделю, но никак не пять часов. Поймав себя на этой болезненной мысли, Эван пришел к выводу, что она действительно чрезвычайно талантлива. Увидев всего одну ее работу, он уже преклонялся перед ее даром. И одновременно успел ее за это возненавидеть.

Все свободное время, пока Эван отсиживался в хостеле, ожидая результатов экзамена, он посвящал поиску работы. Сомнений в том, что ему уже никак не получить двойную стипендию, не осталось. Сложность состояла в том, что подавляющему числу работодателей требовался опыт, а опыта у Эвана не было ни в чем, кроме изобразительного искусства.

Устав перебирать вакансии, Эван выключил телефон. Погода стояла отличная, так что он решил пройтись. Покинув душный хостел, Эван побрел в сторону центра, обращая внимание на каждое вывешенное объявление. Здесь их клеили где ни попадя – на фасадах, на столбах, на дверях небольших магазинов. Вдруг подвернется удача? Иногда очень хотелось верить в счастливые случайности, предначертанные самой судьбой.

Эван несколько часов обходил все попутные торговые точки, интересуясь, не требуются ли им помощники, чувствуя себя все более паршиво. Идея оказалась провальной. Частные магазинчики и бары в новых сотрудниках на полставки, да еще и без опыта не нуждались. Эффект от очарования столицей померк. Эван понимал, что пробыл в Маунтен-Хилле слишком мало и еще ничего, по сути, не видел, но не мог избавиться от мерзкого чувства, что он здесь чужой. Ненужный. Лишний. И хотя мегаполис предлагал много удовольствий, Эван не мог себе позволить даже стаканчик кофе навынос – уж слишком дорого в его ситуации.

Бесцельное шатание привело его на особенно шумную улицу: из-за ремонта дороги здесь вовсю работали перфораторы, и пыль летела во все стороны. Эван ускорился, чтобы быстрее проскочить этот отрезок пути, как вдруг ему позвонила мама. То был ее особый талант – звонить в самое неподходящее время.

Остановившись, Эван замешкался, прежде чем ответить. Он смотрел на экран телефона с ее фотографией и понимал, что прямо сейчас придется лгать. На душе неприятно заскребло. Наконец он нажал зеленую кнопку и как можно более счастливым тоном ответил:

– Привет, мам!

– Сынок, тебя не слышно! – раздалось в динамике.

Спасаясь от уличного шума, Эван свернул в узкий переулок между