Прости, Мария - Аманта Сантос

самую близкую подругу (что хорошо), его план сорвался уже дважды (что плохо). И самое плохое, что пришлось просто убить эту женщину... Теперь вот нужно объясняться с Эвелин. Разумеется он будет врать и как можно убедительнее, отрицая свою причастность к этой смерти. Он недовольно поморщился, и кожа на лице отозвалась ноющей болью, вызывая еще большее раздражение. Поэтому, когда вошла Эвелин, он взял инициативу в свои руки.

— В чем дело, девочка? Что произошло?

— А вы совсем ничего не знаете, хотя говорили мне, что непрерывно следите за домом...

— Я не знаю ничего, из-за чего мне стоило бы мчаться сюда и вести разговор в таком тоне. В конце концов мы с тобой союзники... Так зачем повышать голос.

— Вы что? Ведь произошло убийство, самое стоящее убийство. Подругу этой самой Марии Лопес жестоко убили, а вы делаете вид, что не знаете из-за чего я вызвала вас сюда...

— Ты говоришь об убийстве, Эвелин?

— А разве ты не знал об этом?..

— Так вот почему на вилле «Мария» так много полиции!.. — голос дона Аугусто был очень задумчив. Об искренности выражения его лица можно было только гадать. — Полиция нам ни к чему, придется останавливать все планы.

— Что все это значит?

— Девочка, у меня нет своего человека в доме Марии Лопес. Да, за домом следят, но не круглосуточно же. А единственный, кто держит меня в курсе дел — это нежный друг их горничной. В эти дни они с ним не встречались. Понимаю теперь, почему. Когда в доме полиция, тут уж не до любви.

— О чем вы говорите? Когда мы обсуждали наши планы в Салина-Крус, мы же договорились, что никаких убийств не будет. Вы будете отрицать это?

 — Нет, не буду. Но ведь я не могу поручиться за других. Или по-твоему я должен пристав Марии Лопес охрану, чтобы она дожила до мести? Эта самая Рита, которую убили, исчезла из дома с деньгами и драгоценностями.

— Да, я знаю, Изабелла говорила.

— Так чего ты от меня хочешь, чтоб я нашел этих негодяев и передал их в полицию? — его ирония успокаивала больше, чем любые оправдания.

— Нет конечно. Но мне бы не хотелось, чтобы 1 вы были виновны в убийстве.

— Если ты имеешь в виду то, что я не проливаю горючих слез над трупом подруги Марии Лопес, так я и не собираюсь этого делать. Я ее не убивал, но рад, что Марии придется пережить и смерть своей подруги. Я вовсе не желаю облегчать ее страдания. Но эту самую Риту я и пальцем не тронул, — в какой-то мере это было совершенно правдивым высказыванием. Эвелин не знала, что и думать. Ему удалось поколебать ее уверенность в том, что это чудовищное убийство — такая же его месть Марии Лопес. А он продолжал, обращаясь к ее разуму — не к чувствам.

— Но подумай сама, зачем мне это делать. Во-первых, меня совсем не интересовала эта женщина, она не была моим врагом. Во-вторых, мы же договорились, что убийств не будет, и свое слово я сдержу. И в-третьих, как я не изуродован, я все же хочу жить и не хочу сидеть в тюрьме за какое-нибудь преступление. Девочка, я не учу тебя бизнесу, здесь ты сильнее меня, признаю. Твой план в отношении Марии не имеет равных. Разорение и позор — это прекрасно. Но не учи и ты меня делать мои дела. Сердечный приступ ее мужа, одного из гонителей твоей матери — результат моего использования добытых тобой материалов. Мы решили отомстить за страдания твоей матери и моей... подруги. Давай же не подозревать друг друга во всяких ужасах. Мы работаем вместе.

— Да, но...

— Понимаю, как все женщины, ты очень впечатлительна. И известие об этой ужасной смерти заставило тебя подозревать самого ужасного мужчину.

 Я вовсе не хотела этого сказать. Мне просто нужно было поговорить, успокоиться.

— Эвелин, я понимаю, что внешне я чудовище, но зачем подозревать меня в чудовищных мыслях.

— Я, нет... простите... — удар был рассчитан достаточно точно. Она старалась никогда не судить о людях по внешности. Но его внешность действительно была зловещей. И, понимая это, она пыталась быть особенно справедливой. Но в этом случае девушка просто сорвалась и теперь, взяв себя в руки, понимала, что могла быть неправа. Но все же... все же... Вдруг она холодно улыбнулась — у нее же был Кандидо, и уж он-то точно узнает, кто убил крестную мать мужа ее подруги. И тогда она решит, что ей делать. 

— Простите меня, дон Аугусто, я была несправедлива к вам.

— Пустое, девочка. Я рад, что ты не таишь в себе зло — все подобные вещи лучше выяснять сразу. Ты правильно поступила, вызвав меня на эту встречу. Во всяком случае, буду спокоен, что ты по-прежнему понимаешь меня.

ГЛАВА 42

Вот уже вторую ночь Мануэль Кости не мог спокойно спать. Ему было стыдно. Стоило ему перестать думать о работе, и он начинал думать о девушке из поезда. А думая о ней, вспоминал и то, что наговорил ей тогда. О Боже, ну кто тянул его за язык. Какие Гавайи, яхта, самолеты, машины, какие такие тайные задания мексиканского правительства… Ох! И все это глядя в ее такие восхищенно-доверчивые глаза. Даже в темноте спальни Мануэль чувствовал, что краснеет, и старательно натягивал одеяло по самую макушку. Ну кто, кто тянул его за язык. Захотелось покрасоваться перед незнакомкой с такими поразительными глазами?.. Решил, что без этого вранья она не обратит на него никакого внимания? Как он себя расписывал, слышали бы коллеги. И Мануэль бессонно ворочался на вдруг ставшей жесткой и неудобной кровати. Какое там заснуть, и полежать-то нормально невозможно, не кровать, а доска.

На самом деле Мануэль Кости не был ни плейбоем, ни миллионером, ни даже тайным агентом мексиканского правительства. Он был всего лишь ведущим разработчиком машиностроительной фирмы, хотя сам этого не подозревал. С самого детства чертежи и цифры заменили ему погибших