Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

Не помогла ему водная стужа, не сумел он увидеть Эмму беременной. Лишь представлялись ему страшные картинки прошлого: звонок из роддома, жуткие слова о смерти и кладбище, где навечно осталась его любовь.

«Я не хочу, чтобы Эмма легла рядом с Кариной. Нет. Не бывать этому».

Ещё не принятое решение, но уже сформировавшееся, стало последней мыслью, прежде чем Вито уснул в спальне, на том самом, почти чёрном постельном белье, которое так любила Эмма. Он не вздрагивал, дышал ровно, не видел снов, не слышал воя ветра за окном. Усталость и потрясение выбили из привычной колеи. Вито лежал на левом боку, лицом к той стороне, где обычно спала его любимая женщина. Та, которую он не мог потерять.

Сколько длилась эта ночь, не знал. Не вспомнил бы, когда уснул. В кромешной темноте сознания вдруг показался тонкий светлый луч. Он медленно приближался, увеличивался, сопровождая своё появление невнятными звуками: спокойным разговором, смехом. Вито хотелось потереть глаза, чтобы разглядеть тех, кто всё еще не был чётко виден. Но он не мог поднять даже руку. Хотел позвать, спросить! Но язык не слушался, горло словно застыло в спазме. Как это бывало с ним и раньше, сон оказался сильнее. Оставалось только наблюдать и, возможно, постараться запомнить, чтобы утром понять, к чему…

Сердце сделало кульбит и забилось в бешеной скачке. Перед Вито возник пляж с песком и травой. Длинный, чистый, пустой. Почти пустой. Два шезлонга с мягкими матрасами были заняты. Эмма, повзрослевшая, спокойная, что-то рассказывала светловолосому мальчику лет трёх. Позади неё сидела девочка, чуть постарше возрастом, чем её брат, и улыбалась, слушая свою маму.

Светло-русые волосы, собранные в забавный хвостик, открывали черты лица девчушки. Вито отчётливо видел сходство её с собой и Эммой.

«Это моя семья? Мои дети? Девочка и мальчик? А у их мамы на пальце тонкое колечко, обручальное. Она замужем за мной... Это сон! Это всего лишь сон! Они не видят меня. Но я их вижу! Они есть. Эмма жива! Она выглядит такой счастливой, умиротворённой… Жива!»

Где-то высоко-высоко… будто с небес снова падал светлый луч, делая картинку ярче, оживляя её красками и чувствами. Потом всё исчезло. Послышался глубокий вздох. Вито не понимал, что это он сам. Ему казалось, что там был кто-то ещё. Он не хотел просыпаться, ждал…

«Когда-нибудь мы обязательно будем, — послышался голос Карины, и она появилась перед ним на фоне дороги, словно зовущей его куда-то, уходившей вдаль между высокими елями. Его юная жена смотрела вперёд, не на него. — Мы все обязательно будем там. Вместе или нет, не имеет значения. Просто будем. Но это всё — потом. А сейчас тебе надо не просто быть. Надо сделать то, что мы не смогли тогда: стать без оглядки счастливым, растить детей, жить. Не ошибись, любимый». Девушка, смотревшая в сторону, вдруг медленно повернулась к нему. Его Карина. Жена. Любовь… Она растворялась в утреннем тумане того места, где высокие деревья и дальняя дорога. И почти исчезла! Но на её месте появилась Эмма, улыбавшаяся ему, смотревшая с бесконечной нежностью и верой.

Вито сел на кровати. За окном стояла кромешная темень, даже свет фонарей не проглядывал. Ветер завывал, словно предупреждая, что зима уже близко.

«Что это было? Видение? Сон? Подсказка?».

Он встал, ощутив ногами холодный пол. Направившись в гостиную, где обычно занимался йогой, Вито мельком взглянул на часы. Было почти пять утра. Посвятив упражнениям больше времени, чем обычно, настроился на рабочий день. Душ, завтрак, тишина, мысли. Чёрная водолазка, тёмно-серые брюки, всё та же щетина, на которую не обращал внимания, и волосы с проседью, так любимые Эммой…

Задумчивый взгляд мужчины был устремлён вперёд, но ему казалось, что он видел всё, случившееся с ним в жизни раньше, и то, чего ожидал в будущем.

Вито уже принял решение.

Оставалась одна, но весьма существенная проблема — покупка билетов. Он помнил, как Эмма потратила все выходные, сидя перед ноутбуком, постоянно обновляя сайт в попытках «поймать» билетик. На оставленную заявку ответа не было, внесённый аванс не влиял на отсутствие мест в самолёте. И всё же ей повезло: кто-то, видимо, отложил поездку или передумал лететь в «жуткие холода» перед новогодним праздником.

«У меня нет столько времени, чтобы сидеть перед монитором и ловить момент удачи, — думал Вито, уже паркуя машину на стоянке перед офисом. — Надо срочно найти билет, хоть в багажном отделении, хоть под крылом самолёта, хоть стоя! Но найти».

Он обратил внимание на окна Деда, в которых горел свет, и удивился, ведь обычно начальник службы безопасности не приезжал в такую рань.

— Семь утра, — открывая дверь в его кабинет, сказал Вито вместо приветствия, — чего тебе не спится, старче?

— Смотрю, и ты что-то сегодня раненько, — ответил пожилой мужчина и потянулся, расправляя плечи. — Надо бы взбодриться. Я сегодня… или вчера? Короче, вообще домой не уходил.

— Почему? — снова удивился Миллер, кивая ему на дверь и приглашая идти за собой.

Вместе они вышли в пустой, полутёмный коридор и направились на второй этаж, где уборщица ещё не включала свет.

— Да ты задал задачку с этим ЧП на заводе, вот я и завис. Связался кое с кем, начала поступать информация. Понял я, что дело закрутилось, и решил задержаться на полчаса, а потом ещё на полчаса, и ещё... Жена уж хотела сюда бежать, да отговорил её.

— Так всё серьёзно оказалось? — спросил Вито, открывая дверь в приёмную. — Давай, проходи в кабинет, а я пока кофейку нам сотворю. Конечно, мне далеко до Эммы, но уж с парой чашек машина справится. И что же там вырисовывается?

— По всему выходит, что мужичков приговорила та самая «швабра», которую мы спрыснули кошачьими духами, — ответил Дед, со вздохом усаживаясь на стул. — О, опять сидеть! Я только сейчас почувствовал, как сплющилась моя… Ну, ты понял.

— Ясное дело, всю ночь мять стул! Не тяни, рассказывай.

— Пока это только догадки, доказательств нет. НО! Эта дамочка очень шустра. Она знала, что её уволят; знала, что должна будет вернуть денежные средства предприятию. Однако тут сработало указание президента компании: ничего не должно просочиться в прессу, решать всё на внутризаводском уровне. То есть не завели на неё дело, не ограничили в правах. Короче, служба безопасности