Редаманс - Х. С. Долорес

— Ладно, «общеизвестное имя» - это небольшое преувеличение, — поправляю я, поднимая бокал и залпом выпивая. Дешевая малиновая водка обжигает горло.

— Это не так! — Луэнн протестует, ее медово-карие глаза сияют сквозь тусклое освещение бара и дымку сигаретного дыма. — Каждый житель Нью-Йорка знает об «Ars Astrum». Моя лучшая подруга станет звездой, а я буду вечно ходить за тобой по пятам. Тебе не позволено забывать меня, когда ты улетишь на самолете в Париж, чтобы показать свое искусство кучке богатых людей. — Она произносит это с самым ужасным французским акцентом, который я когда-либо слышала, и даже Джо слегка хихикает.

Я закатываю глаза и смеюсь. Тепло малиновой водки уже растекается по моему желудку, и я чувствую себя хорошо.

На самом деле лучше, чем хорошо.

Я в приподнятом настроении.

Я даже не возражаю против того, что наш любимый, немноголюдный бар сегодня вечером переполнен - или против того, что мы едва ухватили два последних поцарапанных барных стула. Луэнн пришлось примоститься на коленях у Джо, но я не думаю, что кто-то из них возражает против небольшой порции публичных нежностей.

— Для меня все это по-прежнему кажется таким безумным, — качает головой Джо, небрежно обнимая Луэнн за талию загорелой рукой. — Очевидно, я не знаком с арт-обществом, но даже я знаю, что выставка в «Ars Astrum» - это огромный шаг. Тебе приходилось обращаться к кому-нибудь из своих знакомых из художественной школы для собеседования или чего-то подобного? Или вставать в список ожидания?

— Э-э-э... — Они оба с любопытством смотрят на меня, и я все еще достаточно трезва, чтобы понимать, что мне, вероятно, не следует признаваться в преследовании владелицы галереи. И уж тем более не адвокату. — Мне просто повезло. Вселенная наконец-то в кои-то веки работает в мою пользу.

— Ох. — Джо потирает затылок своей бритой головы. Я убеждена, что он один из десяти мужчин во всем мире, которые на самом деле выглядят лучше с короткой стрижкой, чем с густой шевелюрой. — Ну, эй, это удача. Рад за тебя, Поппи.

Глаза Луэнн прищуриваются.

— Я тебе не верю.

Я поднимаю бровь.

— Нет?

— Нет, — говорит она. — Из всех людей только тебе не везет.

— Что это значит? — Взгляд Джо мечется между нами.

Луэнн поворачивается, чтобы посмотреть на него, поправляя большой заплетенный пучок на макушке.

— Когда Поппи чего-то хочет, она добивается, чтобы это произошло. Мы должны проверить, не заперта ли эта женщина по имени Оушен где-нибудь в подвале.

Я снова закатываю глаза.

— Ладно, я не настолько сумасшедшая.

Но если бы это был мой единственный вариант ...

— Суть в том, — говорит Луэнн. — Ты чертовски пугающая, когда чего-то хочешь.

Я пожимаю плечами.

Я никогда не делилась неприятными моментами своего прошлого с Луэнн, но мы были соседками по комнате шесть лет. Она видит больше, чем большинство людей.

Наверное, именно поэтому мы так близки.

— Что ж, — говорит Джо. — Тогда напомни мне никогда не выводить тебя из себя, Поппи.

Я выдавливаю улыбку.

— Ты никогда не выведешь меня из себя, Джо. По словам Луэнн, однажды мне может понадобиться твоя помощь, чтобы снять обвинения в похищении.

— Или в убийстве, — поддразнивает она.

Джо прижимает свободную руку к груди в костюме, как будто дает торжественное обещание.

— Конечно. Тебе нужен адвокат, я буду рядом.

Джо и Луэнн вместе всего восемь месяцев, поэтому он все еще пытается произвести на нее впечатление через «Произвести впечатление на лучшую подругу». Он слишком громко смеется над моими шутками. Он никогда не забывает захватить мне что-нибудь, когда им заказывают еду на вынос. Он даже соглашается оплатить счет в мой праздничный вечер.

И поскольку я иногда получаю удовольствие от бесплатных ужинов и напитков, у меня не хватает духу сказать ему, что несколько месяцев назад он произвел на меня впечатление.

— В любом случае! — Луэнн спрыгивает с колен Джо и отряхивает свою рабочую форму лавандового цвета. В тусклом освещении виден слой шерсти немецкого дога, который все еще прилипает к ткани, но цвет подчеркивает ее темную кожу. — Еще по одной?

Я киваю.

— Конечно. Думаю, я смогу выпить еще одну порцию, прежде чем у меня случится экзистенциальный кризис.

— Я поддерживаю это, — добавляет Джо. — Но, может быть, на этот раз уже не фруктовую водку? — Я не думаю, что мой желудок выдержит это.

— Конечно, любимый. — Луэнн приподнимается на цыпочки, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его губах, ее глаза горят так, что я чувствую себя так, словно это я вторгаюсь в их ночь. — Сейчас вернусь.

Пока Луэнн пытается отвлечь внимание бармена от шумного девичника, мы с Джо предоставлены сами себе.

Неловкое молчание. Мое любимое.

Как бы сильно мне ни нравился Джо, у нас есть только одно что-то общее, и она только что ушла.

Мой взгляд скользит к телевизору. Теперь это на новом канале - уже не хоккейный матч, а какой-то ведущий ток-шоу с густыми волосами, имени которого я не помню. Салли? Сэнди? Су…

— Сьюзи Эдмонд, — вмешивается Джо. — По какой-то причине она всегда играет в офисе окружного защитника.

— Правда? — Спрашиваю я, не проявляя особого интереса.

Он кивает.

— Она немного драматична, но, кажется, привлекает всех действительно известных знаменитостей и ... Ладно, есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.

Я моргаю, внезапная серьезная перемена застает меня врасплох.

— Что?

Он бросает взгляд через мое плечо, а затем наклоняется вперед, как будто собирается разгласить государственную тайну.

— Это насчет Луэнн.

Мои глаза сужаются.

— Что насчёт Луэнн?

— Ну... — Он сглатывает. — Дело в том, что... — Он замолкает, сжимая губы в тонкую линию. Нервная энергия с таким же успехом могла бы сочиться из его пор, и это заставляет меня тоже нервничать. — Извини. Я не знаю, почему это так трудно просто сказать. Я не говорил ей этого, но ты ее лучшая подруга, поэтому я подумал, что, возможно, будет проще...

В моей голове уже проносятся худшие из худших возможностей. Измена, незапланированная беременность…

— Я хочу попросить Луэнн переехать ко мне.

Что?

— Что?

Джо одаривает меня