Я тебя (не) забуду - Татьяна Юрьевна Никандрова

Острый изумленно приподнимает брови. Признаться честно, он впервые слышит от друга подобные откровения. Да и откровения в принципе. Ведь, несмотря на многолетние приятельские отношения, связывающие мужчин, раньше Лейтман крайне неохотно делился личным.

— И что ты планируешь делать? — интересуется осторожно.

— А что тут поделаешь? — усмехается невесело. — Лишить его наследства? Я солгу, если скажу, что не думал об этом. Но это все же не мой вариант. Я слишком эгоистичен, чтобы завещать все заработанные деньги какому-нибудь фонду или благотворительной организации. Я хочу, чтобы мое состояние работало во благо будущих поколений. Ведь они — продолжение меня.

Евгений Владимирович понимающе кивает. Ему близка эта позиция.

— Но проблема в том, что, если ничего не менять, то через какое-то время от моих накоплений ничего не останется, — продолжает Лейтман, с твердым глухим звуком опуская бокал на столешницу. — Поэтому от меня как от отца требуются решительные меры.

Острый делает очередной небольшой глоток, кожей чувствуя, что вскоре прозвучит нечто важное.

— Пойми правильно, Жень, Александр — неплохой парень. Он неглуп, обаятелен, знает несколько языков. Даже по-французски шпарит, представляешь? Пару лет назад мы все вместе отдыхали в Каннах, и я обалдел от того, насколько легко и непринужденно он поддерживает беседу с французами. Как на родном, представляешь? И рядом мы с Ирой, как два колхозника, со своими «бонжур», «мерси»…

Мужчины посмеиваются.

— М-да, европейское образование все же дает о себе знать, — подмечает Острый.

— Не говори, — кивает Вячеслав Сергеевич. — Вот только образование, к сожалению, не гарантирует успеха в реальной жизни и реальных вещах. Саша — полиглот, но совершенно не знает цену деньгам. Он оторван от земли, ему не хватает рациональности и практичности. И я вижу только один способ, как восполнить недостаток этих важных для любого бизнесмена качеств.

— И какой же?

— Ему нужна жена. Правильная жена. Та, которая сможет адекватно взвешивать вероятности и оценивать риски. Красивая, но не слишком гламурная девушка. Обязательно с мозгами. И с правильными ценностями, привитыми семьей.

Лейтман замолкает, в упор глядя на друга, а Евгений Владимирович вдруг ощущает себя так, будто в него вонзились сотни крошечных металлических иголок.

Неудобно. Неуютно. На грани невыносимой физической боли.

Поерзав в кресле, он все же выдерживает тяжелый взгляд друга и как можно более непринужденно спрашивает:

— Полагаю, Александр еще не подыскал себе подходящую невесту?

— Подходящую Александр и не отыщет. Вокруг него одни эскортницы и богатые наследницы. Не менее пустоголовые, чем он сам, — Лейтман закатывает глаза. — Поэтому невесту для него буду выбирать я. Раз уж он до старости будет жить на мои деньги.

— Это довольно… категорично, Слав, — Евгений Владимирович натужно прочищает горло.

— Знаю. Но тяжелые времена требуют радикальных решений.

Мужчины переглядываются и почти синхронно делают глотки из своих бокалов.

— Для тебя ведь не секрет, что мне нравится твоя дочь, Жень, — вновь подает голос Лейтман. — Уж не знаю, как, но тебе удалось воспитать феноменально достойную женщину. Последние пару лет я пристально наблюдал за ней и, знаешь, что понял?

— Слав, я вынужден тебя прервать…

— Я понял, что она каким-то чудом избежала болезни всех наследников, — продолжает Вячеслав Сергеевич, не обратив внимания на реплику друга. — Она не воспринимает окружающее ее богатство как данность. И действительно умеет быть благодарной.

Острый напряженно стискивает челюсти. С каждой минутой ему все меньше нравится, куда катится этот разговор.

— Маша потрудилась над воспитанием девочек, — приглушенно цедит он. — Всю душу в них вложила.

— Оно и видно, — Лейтман улыбается, и от его улыбки веет холодом. — Я же говорю, феноменально достойная женщина выросла.

Какое-то время мужчины безмолвно бодаются взглядами, а затем Острый не выдерживает:

— Влада не пойдет за Александра. Она его не любит.

— Любовь… — ухмыляется Вячеслав Сергеевич, слегка растягивая слово. — Такое красивое и такое переоцененное чувство, не находишь? Мы с тобой прожили жизнь и прекрасно знаем, что основой по-настоящему крепкого брака является отнюдь не любовь, а общность взглядов и ценностей.

— Как ты верно подметил, мы с тобой прожили жизнь. А у молодежи, которая находится лишь в начале своего пути, иное мнение на этот счет, — возражает Острый.

— Любое мнение можно поменять. Было бы желание.

— Слав, я не стану заставлять дочь. Она не пойдет замуж без любви.

— Да что ты заладил, Жень? Любовь-любовь… Главное, чтобы Саша не был противен ей. На физическом уровне, понимаешь? А он не противен. Уж чем-чем, а красотой и обаянием природа моего сына не обделила. Спасибо Ириным генам за это… — мужчина посмеивается. — В общем, я к чему? В случае Влады и Александра вполне сработает принцип «стерпится-слюбится». Они оба молоды, неглупы, привлекательны. Им ничего не мешает построить эту самую, как ты говоришь, любовь.

— Извини, Слав. Но ты рассуждаешь слишком примитивно. Пока Саша сам не повзрослеет, ни Влада, ни любая другая девушка не сможет ему помочь.

— А, по-моему, ты недооцениваешь вклад женщины в становление мужчины, друг, — на губах Лейтмана играет хищная улыбка. — Ответь честно: был бы ты тем, кем являешься, если бы не Маша, всю жизнь поддерживающая тебя?

— Слав…

— Ответь, Жень.

Острый недовольно дергает челюсть:

— Я не знаю.

— Все ты знаешь, Жень. Отлично знаешь. Просто признаваться не хочешь, ибо твое согласие в очередной раз подтвердит разумность моих доводов, — припечатывает Вячеслав Сергеевич. А затем выдерживает небольшую паузу и завершает мысль. — Но я не хочу на тебя давить. Все же у тебя сейчас непростой этап в жизни. Кстати, как виски? Не горчит?

Хищник бесследно исчез. Перед глазами Евгения Владимировича вновь приятный и участливый друг, который не раз приходил ему на помощь.

— Разве что самую малость, — с усилием, пытаясь скрыть бушующие в груди эмоции, выталкивает Острый.

— Так и знал. Ну ничего. В следующий раз мы попробуем коллекционный Макаллан. Уверен, он тебе непременно понравится.