Дикая карта - Элси Сильвер

Баш с подозрением смотрит на стакан ярко-зелёной жидкости, прежде чем поднять свои тёмные глаза в мою сторону.

— Они очень… неоновые.

Я торжественно киваю, глядя на напиток. Он определённо не напоминает мне маргариты, которыми я наслаждалась на пляже в Мексике во время своего йога-ретрита всего день назад.

— Это похоже на сок из концентрата из содового пистолета. Это маргарита, но не хорошая маргарита.

Баш морщится.

— Это будет чертовски сладко.

— Есть и хорошая новость. — Его тёмный взгляд скользит ко мне, и лёгкое трепетание в груди отвлекает меня на мгновение. — Хорошая новость… — Я облизываю губы. — Хорошая новость в том, что в этом сахарном соке плавает текила.

Он кивает, не отводя взгляда. И хотя я обычно не из тех, кто ёрзает под вниманием мужчины, я чувствую, как мои щёки розовеют, пока этот оглядывает меня. Его взгляд оценивающий, и я наслаждаюсь этим.

— Отличный аргумент. И когда застреваешь в аэропорту на ночь, немного текилы лучше, чем никакой текилы.

Я выпрямляюсь, опираюсь предплечьями о стол и наклоняюсь ближе.

— Безусловно. Я уверена, что так мы будем чувствовать себя лучше. Ведь жизнь дарит нам лаймы и всё такое.

Его небритая щека дергается, прежде чем он обхватывает стакан пальцами.

Его большая ладонь затмевает его, и я не могу не заметить признаки физического труда на его руках. В них есть грубость. Мозоли на ладонях, случайные шрамы на тыльной стороне. Один ноготь с тёмно-синим оттенком глубокого синяка.

Да, этот мужчина работает руками.

Я быстро сглатываю и следую его примеру, поднимая свой стакан к середине стола.

— За ваше здоровье. За лаймы.

Баш слегка качает головой, прежде чем поднять свой стакан и чокнуться со мной.

— За лаймы.

Мы оба делаем глоток, и я стараюсь не морщиться, потому что на вкус это действительно похоже на жидкий сахар. Однако каждый глоток вкуснее предыдущего, и вскоре я почти не замечаю, что пью облагороженный лимонад.

Пока мы потягиваем напитки и наблюдаем за происходящим вокруг, между нами воцаряется дружеская тишина. Но чем больше «Маргариты» мы выпиваем, тем больше эта тишина превращается в подвыпившее дружеское общение. По крайней мере, мы оба глазеем по сторонам и отпускаем в адрес друг друга странные комментарии, по очереди указывая на происходящее вокруг: на ссорящуюся пару, на ребёнка, упавшего с сиденья, на которого он забрался, на мужчину, выходящего из ресторана с красными глазами.

Но мой взгляд продолжают приковывать отец и его взрослая дочь, которые сидят за барной стойкой. То, как она сказала «Пааад» и запрокинула голову, когда он пошутил, привлекло моё внимание, а непринуждённая дружба между ними заставляет меня возвращаться. Они пьют пиво и смотрят спортивные трансляции на экране. Смеются. В какой-то момент он даже сжимает её плечо.

Наблюдать за ними — всё равно что ковырять пальцем старую рану. Ту, которая никак не заживёт, как бы я ни старалась. Как бы много я ни работала.

Я жажду этих отношений.

Но они никогда не сложатся.

В конце концов толпа в баре редеет. Другие посетители предусмотрительно находят место, где можно переждать ночь. Мужчина и его дочь тоже уходят.

Но не мы. Нет, мы просто продолжаем заказывать самую отвратительную «Маргариту», которую я когда-либо пробовала.

Когда нам наконец выставляют счёт и персонал начинает закрывать заведение, мы всё равно не спешим. У меня в голове крутится слишком много вопросов, которые я хочу задать Башу теперь, когда текила и сахар его смягчили.

— Так чем же ты зарабатываешь на жизнь?

Он проводит языком по зубам, словно раздумывая, стоит ли мне отвечать. Затем, пожав плечами, он отвечает грубоватым голосом.

— Я работаю пожарным с воздуха. Но зимой я...

Я ударяю ладонями по столу и наклоняюсь вперёд, прижимаясь грудью к краю. Его взгляд ненадолго опускается на мою грудь, но я не обращаю на это внимания. У меня чертовски большая грудь, и она постоянно мешает.

— Прости, что? Ты не просто обычный пожарный? Ты летаешь на настоящих самолётах к настоящим пожарам и поливаешь их водой?

— Зависит от пожара. И от стратегии. Иногда это замедлитель горения.

Я чувствую, как краснеют мои щёки, когда я смотрю на него с совершенно новым для меня восхищением.

— Значит, ты у нас герой-герой, — говорю я, откидываясь на спинку стула, чтобы лучше рассмотреть мужчину передо мной.

Бедняга явно чувствует себя неловко из-за похвалы. Готова поспорить, он совсем себя так не воспринимает. Он такой грубоватый и прямолинейный. Готова поспорить, он сейчас скажет, что просто «выполняет свою работу».

— Это текила заставляет тебя преувеличивать.

Я усмехаюсь.

— Ладно, Топ Ган. Уверена, что тот, чей дом был спасён благодаря твоей меткости и огромному набору латунных шариков, назвал бы твой вклад «преувеличенным».

Он фыркает и отводит взгляд.

— Ты умеешь подбирать слова. Это точно.

Я взмахиваю рукой и драматично склоняю голову.

— Спасибо, спасибо. Я пробуду здесь всю ночь. — Я поднимаю голову и подмигиваю ему. — Нет, в буквальном смысле, я здесь застряла.

Его губы трогает тень улыбки, и, боже, я наслаждаюсь этим. Я уверена, что, когда я села, он счёл меня надоедливой, а теперь я пробралась на совершенно другую территорию. И это огромное облегчение, потому что я не могу смириться с тем, что не нравлюсь людям. Именно это гложет меня изнутри и не даёт спать по ночам.

— И чем ты занимаешься, Гвен? Стендапом? Гаданием по рукам?

Я прижимаю язык к щеке.

— Нет. Но у меня был период увлечения таро.

Он закатывает глаза, но в этом движении нет злобы.

— Конечно, был.

Я тихо усмехаюсь и делаю ещё один глоток. Его взгляд снова опускается, но на этот раз на кончик моего языка, который скользит по солёному краю.

— Я инструктор по йоге.

Его глаза расширяются, отрываясь от моего рта.

— В этом есть такой смысл.

В моей голове возникает тот крошечный критический голос, который до боли похож на голос моего отца. «В этом есть такой смысл» можно интерпретировать по-разному, но годы объяснений моих карьерных выборов заставляют всё звучать как скрытые уколы.

Это переводит меня в режим защиты.

— Я действительно хороша в этом, — говорю я, оправдываясь. — У меня сотни часов преподавания. Я тренировалась по всему миру. Я даже работаю по контракту с профессиональными спортивными командами.

Баш кивает, один уверенный наклон его щетинистого подбородка.

— Я имел в виду то, что сказал. Я полностью могу это представить. И я не сомневаюсь, что ты в этом