Поворот судьбы - Рамона Анка

— И волки торгуют овцами, да? — я вскидываю бровь, и он усмехается.

— Вроде того. Я превратил своих детей в монстров, в каком-то смысле. Но я сделал это, чтобы однажды они смогли занять мое место, и я об этом не жалею, Фенненс. У каждого свои травмы, возможно, я выплеснул свои на них, — он пожимает плечами. — Вероятно. Но это было лучшее, что я мог сделать. Единственное, что пришло мне в голову, чтобы сделать их сильными и готовыми к миру, который их ждет. И вот… Томаса я учил убивать, держать нож, стрелять, торговать. И посмотри, что в итоге.

Он поворачивается ко мне. Я уже собираюсь ответить ему какой-нибудь колкостью, но его следующие слова выбивают у меня почву из-под ног:

— Он тебя спас.

ДЖУН

Я изменила свое мнение об Эзре Джексоне, он же профессор Макарен. Он искренне любит и Томаса, и Мелиссу, и то, что он пришел спасать меня вместе с сыном — лучшее тому доказательство.

Последние минуты пути проходят в тишине, пока мы не останавливаемся перед огромными железными воротами, которые распахиваются, стоит Эзре нажать на пульт. Передо мной предстает величественное трехэтажное здание. Повсюду в саду — танцующие фонтаны, деревья, живые изгороди и алые розы. Вау. Вид просто райский.

Эзра глушит мотор и берет меня за руку, помогая выйти. Он ведет меня к входной двери, где на пороге появляется женщина. Ее длинные волнистые волосы трепещут на ветру, а красивая улыбка будто согревает саму душу.

— Джун, это Мэддисон. Мэддисон, это Джун.

Мэддисон улыбается и протягивает мне руку.

— Настоящее удовольствие — познакомиться с девушкой, которая пробилась в сердце моего сына.

— Взаимно, миссис, — я стараюсь, чтобы голос не слишком дрожал, но по ее взгляду понимаю: я могла бы разрыдаться прямо сейчас, и она бы просто обняла меня, пытаясь утешить.

— Давай снимем эту грязную одежду, как думаешь? — она улыбается, и я киваю.

Когда мы доходим до ванной, она медленно помогает мне снять платье и включает горячую воду. Помогает мне забраться в ванну; тепло разливается по телу, притупляя боль. Я откидываю голову на спинку и рассматриваю комнату.

— Я могу помочь? — голос Мэддисон нежный, она касается моих волос, и я даю знак согласия.

Она намыливает мне голову шампунем и делает массаж. Это так расслабляет, что на мгновение я забываю обо всем.

— Мама всегда мне их мыла… — шепчу я. — А потом плела косы, — не знаю, зачем я это говорю.

Я зажмуриваюсь, и на миг мне кажется, что она снова рядом. Хотя… я плохо помню ее лицо. Я начинаю его забывать. Черты ее лица всплывают в памяти только в те секунды, когда я смотрю на фото, которое всегда ношу с собой.

— Она всегда будет с тобой, — она касается моих висков, шеи, губ. — Что он с тобой сделал?

Черт, похоже, я выгляжу хуже, чем думала.

— Он… заставлял меня брать его член в рот… он собирался меня изнасиловать.

Слова вырываются без задержки, слезы снова заливают щеки. Дыхание перехватывает, я начинаю задыхаться. Мэддисон берет меня за руку.

— Дорогая, посмотри на меня, — я заставляю себя впиться взглядом в ее глаза. — Не позволяй ему иметь над тобой эту власть. Дыши, успокойся, смотри на меня, — я пытаюсь сдержать всхлипы. — Кричи, если нужно, Джун. Но позволь себе это только один раз, потому что ты не заслуживаешь этой боли, а они не заслуживают твоих страданий.

Я прикусываю губу и кричу как безумная. Плачу, воплю так, что начинает болеть горло. Бью руками по воде и сжимаю ее ладонь. Она даже не вздрагивает, и я чувствую, что мне действительно становится легче. Страх сменяется облегчением. А облегчение — яростью. Внутри меня оседает ненависть. Слой за слоем, она заполняет меня.

Мэддисон оборачивает мои волосы полотенцем, помогает выйти из ванны и ведет в спальню. Мы садимся на кровать рядом, и она осторожно расчесывает мне волосы. Наступает тишина, которую прерывают быстрые шаги. В комнату врывается Мелисса.

— Джун, слава Богу, ты в порядке! — она обнимает меня и прижимает к себе. Увидев мое лицо, она стискивает зубы, но у меня другой вопрос.

— Где Томас?

Она вздыхает.

— То, что он увидел тебя в таком состоянии, свело его с ума, — должно быть, она уже поговорила с Эзрой. — Он в доме у моря, пытается не повторить ошибки прошлого.

— Какие ошибки? — я смотрю на нее, и она переглядывается с матерью, которая с грустным видом выходит из комнаты.

Мелисса садится поближе.

— Был период, когда он убивал любого, кто вставал у него на пути… и сейчас он сорвался. Сегодня он убил еще людей твоего отца. Он охотится на них, нашел его наемников и вырезает их одного за другим. Он потерял контроль, его «монстр» вырвался наружу, и тебе, Джун, сейчас лучше держаться от него как можно дальше.

В желудке завязывается узел.

— А если… если то, что я буду далеко, не поможет? Как он может сражаться со своими монстрами в одиночку? Может, ты ошибаешься?

— Нет, Джун, поверь. В таком состоянии он не отличает врагов от друзей. У него есть цель, да, но в припадке безумия он может навредить и тебе. Он… — она вздыхает. — Скажем так, чтобы унять свою боль и травмы, ему нужно видеть, как страдают другие.

Я обхватываю лицо руками. Черт, черт, черт. В какую ситуацию я влипла? Мое сердце принадлежит гребаному серийному убийце? Я отдала свое тело серийному убийце. Я, кажется, влюблена в серийного убийцу.

— Джун… ты чего?

Я качаю головой.

— Я не знаю, что делать. Я чувствую себя паршиво, — всхлипы снова грозят перекрыть дыхание, но она обнимает меня, и я утыкаюсь лицом в ее плечо.

— Джун, я не говорю, что забыть пережитое будет легко, но я уверена, что мы справимся. Вместе. Хорошо?

Я смотрю на нее и киваю.

— Я просто хотела бы…

— Чтобы он тоже был здесь?

— Да.

— Он вернется, я уверена, — она гладит меня по спине и встает, чтобы дать мне огромную пижаму, в которой я тону, но которая помогает мне почувствовать себя уютно.

— Посмотрим кино? — предлагает Мел, беря пульт.

— С удовольствием, — я заставляю себя улыбнуться. Мне приятно, что она рядом, но усталость от всего пережитого начинает брать свое.

— Что хочешь посмотреть?

— Да что угодно.

Для меня Мел — это воздух, кислород,