Осень по договору: Жена на шесть месяцев - Ива Шелест

— Доброе утро.

Ника стояла в дверях, и у меня перехватило дыхание. Растрепанные волосы, заспанное лицо, футболка, которая едва прикрывала бедра. Ноги — длинные, стройные, те самые, которые два дня назад обвивали мою талию...

— Мам, Глеб разрешил мне кофе! — гордо объявила Соня.

— Предатель, — Ника укоризненно посмотрела на меня, но губы дрогнули в улыбке.

Она прошла мимо меня к кофеварке, и я уловил ее запах — теплый, домашний, с легкой ноткой ее шампуня. Хотелось притянуть ее к себе, уткнуться носом в изгиб шеи, вдохнуть глубже.

— Есть новости? — спросила она, наливая кофе.

— Квартира готова. Вечером возвращаемся.

Она села рядом со мной, и наши колени соприкоснулись под столом. Легкое касание, но от него по телу прошла волна жара. Ника тоже почувствовала — я заметил, как она сглотнула, как порозовели щеки.

Завтракали мы в напряженной тишине. Я старался не смотреть на то, как она облизывает ложку от джема, как кусает тост, как капелька молока остается на верхней губе. Но взгляд сам возвращался к ней снова и снова.

В машине по дороге на работу атмосфера была еще более наэлектризованной. Ника сидела рядом, и я чувствовал тепло ее тела, видел краем глаза, как она поправляет юбку, как теребит ремешок сумки. Хотелось положить руку ей на колено, почувствовать шелк чулок под пальцами, подняться выше...

— Глеб, светофор, — сказала она тихо.

Я резко затормозил. Был так погружен в свои фантазии, что чуть не проехал на красный.

— Извини. Задумался.

— О проверяющем?

— Да, — соврал я.

Думал я совсем о другом. О том, как она стонала мое имя той ночью. Как ее ногти впивались мне в спину. Как она дрожала в моих руках.

В офисе мы разошлись по своим этажам, но я не мог сосредоточиться на работе. Каждые полчаса находил повод спуститься на двадцать третий этаж — проверить документы, уточнить детали, просто увидеть ее.

Она работала сосредоточенно, не замечая моего присутствия. Я стоял в дверях и смотрел, как она хмурится над отчетами, как закусывает губу, когда думает, как откидывает прядь волос, которая упорно лезет в глаза. Хотелось подойти, убрать эту прядь за ухо, коснуться губами виска...

— Глеб Антонович? — Лена заглянула в кабинет. — Вы что-то хотели?

— Да, документы по проекту.

— Ника как раз их дорабатывает. Ника! — крикнула она. — Тут Глеб Антонович!

Ника подняла голову, и наши взгляды встретились. В ее глазах мелькнуло то же желание, которое мучило меня. Она быстро отвела взгляд, но я успел заметить, как она облизнула пересохшие губы.

— Документы будут через час, — сказала она деловито.

— Хорошо. Жду.

Но ждал я не документов. Ждал момента, когда снова смогу остаться с ней наедине. Прикоснуться, поцеловать, почувствовать ее тело под своими руками.

В кабинете меня ждал Северов. Сидел в кресле для посетителей с таким видом, словно это его кабинет.

— Доброе утро, Глеб.

— Северов. Чем обязан?

— Хотел поговорить начистоту. — Он встал, подошел к окну. — Мы оба знаем, что происходит. Ты пытаешься удержать контроль, я — получить то, что заслуживаю после стольких лет работы.

— И?

— И я предлагаю компромисс. Ты сохраняешь пост генерального директора, я получаю контроль над международным направлением. Все довольны, никто не воюет.

Международное направление — самое прибыльное и перспективное. Отдать его Северову означало потерять половину влияния в компании.

— Нет.

— Подумай, Глеб. Война отнимает силы. У тебя молодая жена, приемная дочь. Неужели ты хочешь тратить время на борьбу вместо того, чтобы наслаждаться семейной жизнью?

В его словах был скрытый намек — он знал про контракт? Или просто прощупывал почву?

— Моя семейная жизнь тебя не касается.

— Касается, если она влияет на бизнес. — Северов повернулся ко мне. — Кстати, сегодня ведь приезжает проверяющий? Интересно, что он скажет о вашем... союзе.

— Увидим.

— Да, увидим. — Он направился к двери, но остановился. — Глеб, последний шанс. Прими мое предложение, и я поддержу тебя перед советом. Откажешься — пеняй на себя.

Когда он ушел, я сел за стол и открыл документы по международному направлению. Цифры, графики, прогнозы — все говорило о том, что отдавать его нельзя. Но Северов был прав в одном — война отнимала силы.

К обеду я закончил с документами и спустился в кафе. Ника уже ждала за столиком в углу — наше место, где можно было поговорить без лишних ушей.

— Как дела? — спросила она, когда я сел напротив.

— Северов предлагал сделку. Хочет международное направление в обмен на поддержку.

— И?

— Отказался.

— Правильно. Он бы все равно не сдержал слово.

Мы ели, стараясь не смотреть друг на друга. Но под столом наши ноги соприкасались, и от этого простого контакта становилось жарко. Я чувствовал тепло ее колена через ткань брюк, и это сводило с ума.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Да. Но не из-за проверяющего.

— А из-за чего?

Я посмотрел ей в глаза.

— Из-за того, что безумно хочу тебя поцеловать прямо сейчас. Здесь. При всех.

Она вспыхнула, но не отвела взгляд.

— Глеб...

— Знаю. Нельзя. Но я думаю об этом весь день. О тебе. О той ночи.

— Я тоже, — прошептала она едва слышно.

Это признание ударило в пах. Она тоже думала. Тоже помнила. Тоже хотела.

— Ника...

— Нам пора возвращаться к работе, — быстро сказала она, вставая.

Но когда проходила мимо меня, на секунду задержалась. Ее рука легко коснулась моего плеча, и от этого прикосновения по телу прошла дрожь.

В два часа мы поехали домой готовиться к приезду проверяющего. В лифте оказались одни, и напряжение стало почти осязаемым.

— Ника, — начал я, но она покачала головой.

— Не сейчас. После. Когда все закончится.

Но я не мог ждать. Шагнул к ней, прижал к стене лифта. Она ахнула, но не оттолкнула. Смотрела снизу вверх широко раскрытыми глазами, и в них плескалось то же безумие, что чувствовал я.

— Глеб, камеры...

— Плевать.

Наклонился, почти коснулся губами ее губ. Она приоткрыла рот, готовая принять поцелуй. Еще миллиметр и...

Лифт остановился. Двери открылись. На площадке стояла