Любовь 50+ - Анна Корнова

– Во-первых, не один раз, а во-вторых, смотря, где оступился. Мила как-то сказала, что давать повторный шанс человеку, который тебя предал, то же самое, что давать второй патрон тому, кто в тебя с первого раза не попал.

– Ну, положим, это не тётя Мила сказала, а из какой-то своей роли вспомнила. У неё своих слов не густо.

Люба ничего не успела сказать в защиту подруги, заиграл домофон.

– Это Артём пришел, – Саша поспешила в прихожую, на ходу бросила: – Мам, давай одевайся, пошли чай пить. По-семейному.

Ну, что поделать? Надо одеться и пойти на кухню, заварить чай – за столом её ждут. Конечно, дочь хочет, чтобы родители воссоединились. Люба вспомнила, какой радостью вспыхнули Сашкины глаза, когда мать с отцом вместе вошли в ресторан знакомиться с родителями Артёма. Дочь хочет, муж хочет – для Любы эти фразы всегда указывали вектор приложения сил. А что хочет она сама, Любовь Александровна Филимонова?

В полумраке спальни из зеркала на Любу смотрела усталая женщина с печальными глазами. Люба замерла: она становится похожа на Ирину Андреевну, исстрадавшуюся, измучившую себя виной за гибель дочери. И недавняя встреча вновь всплыла в памяти – худая женщина тихо произносит: «Начальник ей противен не был, говорила, что интересный мужчина и руководитель грамотный… хотя смеялась, что бабник, каких мало». Потому и не заметны были изменения в поведении мужа с появлением в его жизни Махотиной, что увлечения на стороне всегда у него присутствовали, но при этом была в январе сирень на День рождения любимой жены, были тосты за любовь на всех застольях… Люба силилась понять, как в одном человеке уживались «бабник, каких мало» и «образцовый семьянин».

Вспомнились взгляды сотрудниц мужа на корпоративных праздниках: женщины рассматривали супругу Филимонова, о чём-то, улыбаясь, перешёптывались. Прежде Любе это было даже приятно, но сейчас она за обычным любопытством увидела насмешку: «Интересно, знает ли эта нарядная госпожа Филимонова, что её муж ей открыто изменяет». А память подсовывала всё новые эпизоды – вот Михаилу пришлось неожиданно выехать в Питер (срочно надо было подписать выгодный контракт), там заболел, позвонил, сообщил о высокой температуре, о том, что будет отлеживаться в гостинице. Люба подхватилась, набрала лекарств и полетела в Петербург, Михаила она не предупредила, а зря. В отеле на Невском, где муж всегда останавливался, его не было. Стала звонить, Миша приехал через полчаса, бодрый, без всяких признаков болезни. Оказалось, что ему резко стало лучше, а гостиницу ему секретарь в этот раз забронировала другую. Они потом, смеясь, вспоминали этот забавный случай, как едва не разминулись: Михаил собрался домой, а по дороге на Московский вокзал ему позвонила приехавшая в Питер Люба. И никаких вопросов не появилось у неё тогда: почему задержался, где останавливался, почему он поехал на вокзал, не заказав, как обычно, билет? Сейчас Люба ясно понимала, что выдернула Михаила из постели любовницы – в тот год он часто ездил в Петербург, то подписать, то расторгнуть, и при этом всегда писал сообщения, отчитывался о каждом своем шаге. Потом вспомнила поездку мужа на Валдай (Люба тогда поехать не смогла: аккредитация задержала её Москве). Михаил отправился в отпуск с друзьями, а потом на фото, выложенных в интернете его приятелем, рядом с Михаилом постоянно сидела какая-то женщина. Компания мужа Любе хорошо известна, все были с женами, а эта рыжеволосая рядом с Михаилом – кто и откуда? Михаил ответил, что подруга одной из жён, и Люба, конечно, поверила. Но вспомнился заданный при ней вопрос товарища из валдайской компании «Как там Юля?» и смущение мужа. Получается, что их друзья знали о похождениях Михаила, судачили за спиной, возможно, смеялись над обманутой женой, возможно, жалели…

Люба зажмурилась: как же всё гадко! Мирон сказал, что неплохо жить в сказке, а она ответила, что возвращаться в реальность тяжело. А ещё Мирон сказал… Рука сама потянулась к телефону. Она ни разу не звонила Мирону, он сам каждый вечер набирал её номер, чтобы узнать, как прошёл день.

Люба услышала гудки и испуганно нажала на сброс вызова: зачем она позвонила, что хотела сказать?

Через минуту в телефоне заиграла музыка:

– Извините, Люба, долго не подходил, был ванной.

– Это Вы извините, что я Вас из ванной вытащила. Вы уже готовитесь спать?

– Нет, что Вы! Время пока детское.

– Я Вас поблагодарить хотела. Вы мне сегодня сказали очень нужные для меня слова, что не надо никому ничего доказывать, а просто жить дальше.

– Не стоит благодарности, – Любе послышалась усмешка в голосе Мирона.

– Всё рано спасибо! И хорошего вечера!

Люба положила телефон, но он тут же зазвонил. Она была уверена, что это перезванивает Мирон, но услышала низкий баритон Василия:

– Добрый вечер, Любовь Александровна! Хочу поблагодарить за помощь моей родственнице!

– Пожалуйста! Надеюсь, что мы сумеем ей помочь.

– Она вернулась от Вас в полном восторге. Звонила мне и с упоением рассказывала, какой Вы замечательный врач.

– Ну, она явно преувеличила. Мы разговаривали не более десяти минут, я просто перенаправила Ирину Андреевну к другим специалистам.

– Ей и десяти минут хватило. Она мне поведала, что Вы настолько сердечный человек, что Вам душу открыла, а человек она весьма неразговорчивый.

– Спасибо! Мне очень приятно. Обращайтесь, если возникнет необходимость, – Люба старалась вежливо закончить разговор.

– Любовь Александровна, мне хотелось бы Вам лично сказать спасибо за душевное отношение к моей родственнице. Могу я пригласить Вас в ресторан?

– Можете. Я буду готова встретиться с Вами через сорок минут. Сбросьте локацию.

– Сегодня? – не понял Василий.

– Именно сегодня. В другие дни у меня совершенно нет времени.

Александра заглянула в спальню, чтобы поторопить мать, и увидела Любовь Александровну в нарядном платье, подбирающую украшения перед зеркалом.

– Ма, ты чего так пафосно оделась? У нас же просто домашнее чаепитие.

– Чай пейте без меня. Извини, я в ресторан уезжаю.

– В смысле? Ты же жаловалась, что на работе устала.

– Именно. Поэтому еду отдохнуть.

– Мам, что у вас твориться? Сначала у папы крышу снесло, теперь у тебя.

– Саш, посмотри: эти бусы не слишком кричаще выглядят на зелёном?

– Ну, хочешь папу помучить – это правильно: заслужил. Но давай не сегодня.

– Саша, как я должна тебе объяснять, что не хочу участвовать в спектакле «Дружная семья»? Это тётя Мила актриса, а я врач, и для