Невинная соседка для бандита - Ася Любич

Он нависает, а я торможу его ладонью, невольно провожу по обнаженному кору, чуть царапая кожу, трогая плоский живот… Запах его разгоряченного тела щекочет кончики нервов… Сложно остановиться, когда он так смотрит. Но я все равно не даю себя поцеловать…

Пытаюсь тормозить, но рука скользит все ниже, забирается в штаны, обхватывая стальной стояк.

Кирилл дергается, отпихивает мою руку. Жадно целует, сминая губы, скользнув твердым языком по языку, деснам. Обнимает руками задницу.

— Нет, нет, здесь нельзя. Кирилл, послушай, там дежурный…

— Он ушел, он ничего не услышит….

— Кирилл. Ты не понимаешь, я тут работаю, — шепчу, но чувствую, как ловко этот наглец спускает спортивные штаны и оттягивает мои трусики в сторону, скользнув по половым губам пальцами. Дергаюсь от удовольствия… Боже… Как он это делает.

— Увольняйся и ночуй дома.

— Я не стану твоей содержанкой…

— Зануда, — бесится он, хрипит мне в губы, снова целуя, скользнув головкой по клитору, вызывая острую нехватку воздуха.

Я запрокидываю голову, стоит ему толкнуться внутрь, растягивая меня для себя. Шиплю от переизбытка ощущений, которые потоком накрывают с головой.

Мгновение… Дыхание рот в рот. Зрительный контакт двух обезумевших животных… И вот мы уже слиты в единое целое.

Я пытаюсь ругать себя за беспечность и неумение сказать этому придурку «нет».

— Так нельзя… Я не могу сказать тебе «нет».

— Остановиться?

— Нет! — испуганно вскрикиваю.

Он только ухмыляется.

— А говоришь, не можешь… Все ты можешь… Можешь сейчас перестать думать и дать меня себя выебать…

— Какой ты грубый… — стону в голос, пытаясь сдерживаться… Но Кирилл только сильнее давит членом в меня, начинает буквально натягивать мое влагалище на себя, как перчатку… Туго и влажно. Внутри нет ни одного свободного миллиметра. — В кого ты меня превратил…

Я закидываю ему ноги на талию, наслаждаясь тем, как двигается член внутри, ощущая всю его толщину, чувствуя, когда он упирается в стенку, как выходит почти полностью. Наверняка весь в моей влаге…

Кирилл отрывается от двери, удерживая меня пушинкой на весу, продолжая жестко и грубо двигать мной, как куклой. И уже не хочется ни о чем думать, хочется просто завершить этот цикл фрикций феерией эмоционального взрыва… Держусь за шею Кирилла, царапаю кожу, пытаюсь помогать бедрами, но его руки сильнее, жестче…

К ужину я решила подготовиться очень тщательно. Даже ушла на пару часов раньше. Купила себе бритву для депиляции, продуктов, а еще цветов. Но перво-наперво я, конечно, убралась. Вымыла посуду, помыла полы, уже перед самым вечером я пошла в ванную, чтобы совершить посягательство на лобковую поросль. Вообще, если так подумать, то я опять делаю все для него… Подстраиваюсь, получается. Но самое странное, что я не чувствую себя ущемленной. Мне и раньше нравилось делать другим приятно, пока родители не превратили это желание в полный абьюз, а за неподчинение поколачивали. Я вспомнила все бабушкины рецепты. Наготовила борща. Сделала голубцов и даже испекла песочный пирог. К стыду своему, я потратила почти все деньги, а до зарплаты была еще неделя, но, смотря на стол, уставленный блюдами, я все равно улыбалась. Хотя между ног и жгли несколько маленьких порезов. Об мои ноги потерся Мося, так я его назвала, и я взяла его на руки, чтобы погладить. Подошла к зеркалу, чтобы еще раз взглянуть на свой внешний вид. Это платье я надевала на выпускной. Забавно, что оно мне еще в пору. Волосы я уложила волнами, накрутив днем на бигуди. И пусть только попробует не оценить мои старания. Около семи я выглядываю в окно, как раз в тот момент, когда под окнами паркуется Гава, провожая Кирилла до самого подъезда. В руках ни цветов, ни шампанского, хотя вроде я четко сказала, что будет свидание. То самое свидание, которого у нас не было.

Как только раздается звонок, я тут же беру цветы, бутылку шампанского и подхожу к двери, чтобы открыть. Но вместо приветствия и ответа на дьявольскую улыбку, я сую ему цветы и шампанское прямо в руки и тут же закрываю дверь. Считаю до трех и открываю снова.

— О, какие красивые цветы! Так неожиданно! Спасибо, Кирилл. И шампанское… Ты же знаешь, что я не пью. Но так приятно…

Кирилл разве что челюсть не уронил, но быстро сориентировался, вручая мне мои же подарки.

Снимает куртку, вешает на вешалку, а потом тормозит и втягивает носом запах. Прикрывает глаза, словно мы уже в постели, и он ловит очередной оргазм.

— Что за ресторан?

— Ты о чем?

— Ну, еду где заказывала?

— Называется «У Надежды есть надежда, что ты перестанешь меня оскорблять и уже снимешь ботинки и помоешь руки».

— Ты сама?

— Ну, я же пригласила тебя на свой ужин, а не на ресторанный. Заходи давай.

Он садится за стол, смотрит по сторонам, наклоняется, гладит кота. У меня желудок уже от голода сводит, а Кирилл никак не возьмется за ложку.

— Не любишь борщ?

— Помолчи, дай мне насладиться моментом.

— Каким моментом?

— Для меня никогда не готовили. Брили пизду, вставляли пробки, даже волосы красили, как мне нравится, но чтобы готовить….

— А мама?

— Ты помнишь, кем она была?

— Да, проституткой. Ну и что? Она же должна была для тебя готовить?

Он качает головой, берется, наконец, за ложку и принимается есть. Суп, голубцы, пирог, он съедает все молча и быстро, словно торопится куда-то. А я так надеялась, что за ужином мы поговорим.

— Ты помнишь, что мы еще хотели поговорить?

— Точно. Поговорить… — вздыхает он, словно ему тяжело дышать. — И какие у тебя условия?

— Условия?

— Ну, да, чтобы я приходил в любое время, мог трахаться, ну и жрать.

— Опять купить пытаешься?

— Да нет же, блять… Просто пытаюсь понять, как сделать наши отношения проще, без всякой мозгоебки.

— Ну… — в принципе, логично. И добавить нечего. — Работу ты не оставишь?

— Смешно.

— Согласна, глупо. Но я должна была попробовать. Никаких других женщин. И не надо мне потом рассказывать, что она посидела на твоих коленях, или тебе срочно нужно было проверить упругость ее цервикального канала.

Кирилл начинает ржать, запрокинув голову.

— Какого канала?

— Цервикального. Влагалища, короче. Тоже самое относится к заднице и рту.

— Понял, в моей жизни должен существовать только один канал, как его…

— Цервикальный. Дальше, я плачу за себя сама.

— Нет.

— Да!

— Да с какого хера?! Подумай своей башкой, Надя. Ты, вроде как, врачом хочешь стать. Но при этом работаешь шесть