Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

И только тогда я очнулась и действительно принялась собирать вещи.

— Егорушка, ну зачем так? Разве можно вот так сгоряча всё обрубить? — причитала бабушка, охая и ахая. — Вы же семья. Да, Геля дура. Оступилась. Но это же не повод сжигать мосты. А как же Верочка. Ей оба родителя нужны.

— Она уже взрослая, — возразил папа.

Я замерла рядом с дверью, держа в руках футболку и рюкзак.

— Сколько можно? — не выдержал папа. — Взрослая женщина, а ведёт себя хуже ребёнка. Даже Вера не такая инфантильная! Мы ведь говорили. Много раз говорили. Мы предупреждали. Но нет, она просто берёт и делает. А последствия? Да в гробу она вертит эти последствия. Есть же я. Егор со всем разберётся. Восемьсот тысяч? Конечно, разве это деньги? Вон, мусор. Отдадим их каким-то непонятным людям, которые вдруг ни с того ни с сего обещали горы золота и славы. А кто отдавать будет? Егор! Что молчишь, Геля?

— Прости, — всхлипнула мама.

— Серьёзно? Прости? После всего, что случилось, ты говоришь «прости». Спасибо, великодушно. Я говорил тебе? Ещё тогда говорил, что это развод. Как можно вестись на такое? Спустила сто тысяч на красочки. Спустила восемьсот тысяч на мошенников. Дальше что? Мы миллионеры, Геля? Миллионеры?

— Нет, — вновь всхлипнула мама.

— Выяснили. Молодец, что ты наконец это поняла. Тогда какого хрена ты так бездумно тратишь мои деньги?

Я выглянула в коридор, где всё и разворачивалось. Папа сжимал мамины плечи, встряхнув её как тряпичную куклу. Бабушка пыталась их разнять, но папа был сильнее. Он и с места не сдвинулся, подобно скале.

— У нас есть дочь. О ней надо думать. На что теперь она будет поступать? Восемьсот тысяч? Копейки, конечно. Егор заработает. Егор накопит. Всё покроет. Ты договора читала, когда подписывала? Тебя ничего не смутило? Ты взяла восемьсот тысяч. А выплатить мы теперь должны больше миллиона. Больше миллиона рублей в никуда. Просто на ветер. Подарили, считай. Нам даже на свадьбу столько не подарили.

Он отошёл от мамы, тяжело вздохнул и взялся за голову.

— Но я же хотела, — заикаясь, пыталась оправдаться мама. — Я думала…

Бабушка шикнула на неё, чтобы мама замолчала и больше не провоцировала папу.

Повисла напряжённая тишина. Папа долго молчал. Были слышны только всхлипы мамы и тихие причитания бабушки, которая пыталась её успокоить.

Папа повернулся ко мне, почувствовав мой взгляд. Заметил в моих руках рюкзак. И его лицо исказилось виной и безысходностью.

— Вер, — уже мягче проговорил он. — Не надо ничего собирать, — он качнул головой.

Я слышала эту усталость. Слышала, как он боролся с собой. Как пытался успокоиться и мыслить рационально. Но по его глазам, потухшим, по сжатым в тонкую линию губам поняла — это была последняя капля, что приводит взрослых людей к точке, когда некогда любимый человек становится тебе противен.

У меня внутри всё сжалось. Стянулось в тугой узел, подступая к горлу неприятной горькой тошнотой. Я опустила руки, и рюкзак упал к моим ногам.

Мир перевернулся. Сделал кульбит и обрушился гигантским айсбергом на, казалось бы, прочный непотопляемый «Титаник» нашей семьи.

Я знала, что от меня здесь ничего не зависит. Но очень хотелось верить в обратное. Очень хотелось верить, что я ошибаюсь. И что папа не поступит так с нами. Со мной. С мамой. С бабушкой.

Чёрные полосы случаются. Приходят в самый неожиданный этап твоей жизни. Но ведь потом они приносят и что-то светлое. Немного удачи…

Разве я ошибаюсь?

— Кажется, родители разводятся, — удручённо сказала я, пока мы с Носовой сидели в коридоре на перемене, на неудобном маленьком подоконнике.

Вокруг орали младшеклассники, носились, играя в догонялки, и расчерчивая линолеум чёрными полосами от обуви. Носова жевала мятную жвачку, читая краткий пересказ книги, которую нам задали ещё на прошлой неделе.

— С чего ты взяла? — спросила она, оторвавшись от экрана.

Даже жвачку жевать перестала.

— Мама кое-что сделала, и папа сейчас на неё злится. Выкинул все её картины, краски. Даже мольберт.

Носова присвистнула.

— Это серьёзно. Она ему изменила, что ли?

— Нет. Но, наверное, лучше бы да… — я качнула головой.

Вообще не лучше. Тут даже было бы хуже, наверное. Не знаю. Голова в таком тумане, что большинство информации доходит до меня с трудом.

Утром задумалась и проехала остановку. Из-за чего опоздала на первый урок. А там была контрольная. Я сдала пустой лист, не написав и своего имени. Просто потому что не понимала, что написано на доске. Буквы в слова не складывались.

Кто придумал ставить контрольные в понедельник. Да ещё и первым уроком, тому отдельный котёл в преисподней давно выделен. Изверги.

— Хочешь, погадаю тебе? — спросила Носова. — На таро. Я умею. Отвечаю, сбывается всё, что карты говорят.

Я смерила её скептическим взглядом. Но сомнения сомнениями, а я не знала, чего ждать дальше. Таро — хоть какой-то способ разложить проблемы по полочкам. Даже если я не особо верила во все эти магические штучки. Последнее время действительно хотелось поддаться магическому мышлению.

Так было удобнее и проще. Пусть духи или вселенная разбираются и говорят, как мне жить. За последний месяц я сильно устала. Чувствовала себя измотанной и не способной мыслить рационально. С Никитой тоже не знала, как быть. Он всё делал вид, что я ему ничего не должна, и платная клиника обошлась мне абсолютно бесплатно. Но я не могла выбросить из головы его образ с карточкой в руке, которую он приложил к терминалу для оплаты.

Это было не столько унизительно, сколько непонятно. Он не хотел, чтобы я знала. Он, наверняка, думал, что я откажусь, если он скажет прямо. И на самом деле я бы действительно отказалась.

Погадать я согласилась. Мы с Носовой спрятались в старом крыле бассейна, где я часто проводила время на большой перемене. И не пошли на физику. Никита согласился нас прикрыть, если что.

Лиза достала карты и принялась их тщательно тасовать.

— Сосредоточься. Думай о том, что тебя волнует больше всего. Когда будешь готова, задавай вопрос, — сказала она.

Голос у неё изменился. Стал более таинственным, низким, усыпляющим. Я к гадалкам не ходила, но иногда с бабушкой смотрела сериал. И Носова бы с таким тембром неплохо вписалась.

Всё то время, пока я думала про ситуацию в семье, Лиза перемешивала карты. Когда я была готова, кивнула ей.

— Что будет с родителями? Они разведутся? — спросила я наконец.

Лиза остановилась, протянула мне колоду.

— Сдвинь часть на себя левой рукой. А потом вытащи