Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

Миша ещё раз улыбнулся, убрал телефон и обернулся, чтобы переговорить с Глебом. Но тот уже исчез — лишь открытая дверь слегка покачивалась, напоминая о его поспешном уходе. Михаил на мгновение замер, глядя в пустоту коридора и решительно вышел, намереваясь любым способом попасть к Лизе.

* * *

Глеб вылетел из приёмного отделения и, покачиваясь, направился к своей машине. Ноги будто не слушались его, каждый шаг давался с усилием, словно он шёл по глубокому снегу.

«Зачем он приехал? Зачем?» — этот вопрос снова и снова стучал в висках. Лиза — чужая женщина. И больше никогда не будет его. Эта мысль раздавила Глеба, просто обрушилась тяжёлой лавиной, лишая воздуха. Он на мгновение остановился, упёрся рукой в стену здания, пытаясь выровнять дыхание.

Он вспомнил, как когда-то они гуляли здесь неподалёку — Лиза смеялась, прятала лицо от ветра, а он накрывал её плечи своей курткой. Тогда всё казалось таким простым, ясным, полным надежд… Теперь же прошлое выглядело как сон — далёкий, почти нереальный.

Глеб добрался до машины, открыл дверь и сел за руль. Он уставился перед собой, не замечая ни яркого солнца, ни прохожих, ни гудков проезжающих машин. В голове крутилась одно: «Она беременна. Беременна от Субботина».

Если он ещё на что-то надеялся, то сейчас все надежды рухнули, не давая шанса — пусть даже самого призрачного. Внутри образовалась пустота, холодная и бездонная. Руки на руле дрожали, и он сжал их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь.

Воспоминания нахлынули волной: их первый поцелуй под старым клёном у университета; вечер, когда он впервые сказал ей «я люблю тебя»; тот самый страшный день, когда застал ее в Колькиной квартире; те гадкие слова, что говорил в пьяном бреду.

И сейчас Лизы нет с ним. Она растворилась, ушла. Решительно, без оглядки. И теперь… пять лет спустя у нее новая семья и она ждёт ребёнка. Не от него.

Глеб резко выдохнул, провёл ладонями по лицу и запустил двигатель. Мотор заурчал, и этот звук немного вернул его в реальность. Он включил передачу, но не тронулся с места.

'Я пять лет пытался забыть. И что? Получилось?

— мелькнула мысль. — Она снова здесь и всколыхнула во мне все живое, встряхнула как старую подушку. Не получается. У меня ничего не получается. Забыть Лизу — невозможно. Она была частью меня самого — той частью, которую нельзя вырезать без боли'.

Он посмотрел на здание больницы. Где-то там, за этими стенами, лежала Лиза. Живая, настоящая, но такая чужая и такая далекая.

Лиза стояла в своём кабинете, медленно оглядывая новое рабочее место. Взгляд скользил по каждой детали: эргономичный стол с плавными линиями, удобные полки с папками, стильная лампа с регулируемым светом. Она обернулась вокруг себя, впитывая атмосферу пространства, и с облегчением убедилась — переделывать здесь ничего не придётся. Всё было продумано до мелочей, словно кто-то заранее знал её привычки.

Даже органайзер для ручек предусмотрительно поставили с левой стороны стола — как раз для левши. Лиза едва заметно улыбнулась, коснувшись гладкой поверхности органайзера кончиками пальцев. «Кто-то действительно позаботился», — мысленно отметила она.

В дверь негромко постучали, и в кабинет вошла немолодая, но удивительно приятная женщина. Она внимательно, посмотрела на Лизу и приветливо произнесла:

— Доброе утро, Елизавета Сергеевна. Меня зовут Марина Игоревна. Я работаю в отделе маркетинга секретарём, и мне поручили вам помогать. Если что-нибудь понадобится, вы всегда можете ко мне обратиться.

— Спасибо большое, Марина Игоревна, — Лиза слегка смутилась. — Но, наверное, вам будет не очень удобно ещё и со мной возиться…

— О, об этом не переживайте, Елизавета Сергеевна, — тепло улыбнулась женщина, и её глаза на мгновение лукаво блеснули. — Я буду искренне рада помочь. К тому же новичку в новом коллективе всегда нужна поддержка — это я по себе знаю.

Марина Игоревна кратко показала расположение ключевых помещений — переговорных, кухни, архива — и отвела Лизу в свой кабинет, на случай если та вдруг её понадобится:

— Если возникнут вопросы, я буквально в двух шагах.

Вернувшись к себе, Лиза задумчиво подошла к окну, посмотрела на оживлённую улицу внизу и тихо пробормотала, едва шевеля губами:

— Да, Мишенька, уверена, это твоя идея… И кабинет, наверное, ты сам обставлял.

Она улыбнулась своим мыслям, ощущая тёплое чувство благодарности.

Девушка решила, что пора бы уже приступить к работе и включила компьютер, чтобы перенести туда все чертежи, которые сделала еще несколько дней назад.

— А как тут работается моей девочке? — в дверь заглянул Миша и расплылся в широкой улыбке, увидев, как Лиза сосредоточенно что-то чертит на листе ватмана. — Ну как дела, Лизок?

Лиза подняла голову, отложила карандаш и, встав из-за стола, с радостью обняла мужчину.

— Всё просто замечательно, дорогой, — девушка отступила назад и, проведя рукой вдоль стен, добавила с искренней благодарностью: — Ты всё предусмотрел, Мишка. Я-то думала, что начну работу с ремонта, а тут такая прелесть!

Она ещё раз медленно обвела взглядом кабинет и удовлетворённо вздохнула. Михаил смотрел на неё слегка удивлённо, но Лиза продолжила:

— И как ты выпросил для меня секретаря? Такая милая женщина… Марина Игоревна, кажется?

Девушка снова вздохнула и опустилась в своё удобное кресло, расслабленно откинувшись на спинку.

Субботин осмотрелся по сторонам, подошёл к окну, задумчиво провёл пальцем по раме, затем сел напротив Лизы, как-то загадочно улыбаясь.

— Что с тобой, Миш? Ты чего такой счастливый? — Лиза склонила голову набок, изучая его лицо.

— Просто настроение с утра замечательное, — Михаил подмигнул. — Да и ты счастлива, значит, и я тоже. — Он хлопнул себя по колену, ещё раз взглянул на Лизу и, тихо крякнув, встал. — Ну да ладно. Как говорится, делу время… Я поехал на участок, а ты продолжай. Работай, пчёлка моя.

Мужчина подошёл к двери, задержался на мгновение, окинул взглядом кабинет — словно запечатлевая эту картину в памяти — и, слегка покачав головой, вышел.

— Добрый день, Миллер, — с лёгкой усмешкой произнёс Миша, встретив в коридоре Глеба, и стремительно пронёсся мимо.

Глеб остановился как вкопанный и раздосадованно взглянул Субботину в спину. Жгучая ревность, острая и неприятная, словно раскалённая игла, пронзила грудную клетку.

«Он был у неё? Наверное. Что ещё ему тут делать?» — пронеслось в голове у Миллера-младшего.

Он подошёл к дверям нового Лизиного кабинета и уже занёс руку, чтобы постучать, как вдруг услышал знакомый голос, доносившийся из другого конца коридора:

— Дорогой, а вот и