Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

Сгорите вы оба в аду!

Никогда не была озлобленной или бесчувственной, я умела сопереживать и заботиться об окружающих, что и делаю, работая медсестрой. Но мой муж сделал из меня чудовище, которое желает ему смерти. Это грех, но я готова сгореть за него в аду, только ради того, чтобы прожить остаток жизни свободно, как я хочу.

Бросаю пульт на диван, оставляя фильм, содержание которого меня не интересует. Прохожусь по гостиной, осматриваюсь, изучая обстановку. Всё-таки это явно мужской дом, кроме Раисы здесь вряд ли жили женщины. Очень аскетичная и холодная обстановка. Кожа на диванах, никаких подушек, голые панорамные окна без штор, все поверхности девственно пусты и стерильны. Дом огромный, ума не приложу, зачем мужчине без семьи столько пространства. Ему самому здесь комфортно? Хотя о чём это я… Сильные мира сего самоутверждаются величиной дома и стоимостью автомобиля.

Спускаясь вниз по тёмной лестнице, замираю, когда понимаю, что ступеньки реагируют на мои шаги: как только я наступаю, загорается неоновая подсветка. Забавно.

Прохожу на кухню, здесь мне уютнее, наверное, оттого, что ещё пахнет едой. Не включаю свет в столовой, чтобы меня не было видно в стеклянную стену со стороны двора. Для того чтобы не заблудиться, мне достаточно кухонной подсветки на шкафах. Завариваю себе чай, беру чашку, сажусь за большой стол, кутаюсь в плед и смотрю на двор, снова мысленно вызывая своих демонов. Страшно… Даже несмотря на то, что там за окном — огромный каменный забор, камеры, охрана и даже парочка собак. Я целый день ожидаю, что вот-вот ворвётся разъярённый психопат Антон и заберёт меня. Я верю в силу Греховцева, но…

Пытаясь отвлечься, листая в телефоне новости, обзоры косметики и парфюма. Раньше у меня не было ни сил, ни времени заниматься этой женской ерундой.

Вздрагиваю и тут же напрягаюсь, когда тишину дома нарушает захлопнувшаяся дверь и звук тяжёлых шагов.

Владислав проходит мимо столовой, ибо здесь не горит свет, и поднимается по лестнице. И надо бы обозначить своё присутствие, но я закусываю губу.

Тревожность возвращается. Время вносить свой вклад в нашу сделку. Чего там ждёт мужчина от женщины? Тёплой встречи с улыбкой, ужина и постели? Настраиваюсь. Я это сделаю. Не сломаюсь… С Антоном же не сломалась, отдавать себя без желания я привыкла. Имитировать тоже научилась.

Через минут десять слышу, как Греховцев спускается по лестнице вниз.

— Фин, я что-то нихрена не понял, мать твою, где Эва? — рычит он на кого-то в телефоне. Дура, надо было встретить его.

— Я здесь! — громко отзываюсь я, но кутаюсь в кардиган. И нет, мне не холодно, это больше глупая защита. Легко сказать себе: «Вперёд, Эва, выполнять свои обязательства». Психологически сложно договориться со своими рефлексами и телом, которое против.

— Почему ты сидишь в темноте? — спрашивает Владислав, входя в столовую.

— Мне достаточно подсветки, — ровно отвечаю я, осматривая мужчину. Он в костюме, рубашка под пиджаком наполовину расстёгнута, обнажая грудь, и цепочку с крестом на шее. Почему все бандиты верующие? Нет, может, он и не бандит никакой, законы большого бизнеса всегда ходят по краю. Так его окрестили девочки в клинике, а я подхватила.

Греховцев идёт к стене с выключателями.

— Не включай, пожалуйста, верхний свет, — прошу его я. Мужчина останавливается, разворачиваясь ко мне. Он принёс в столовую запах улицы, снега, табака и дорогого парфюма. И это сочетание ароматов создаёт мужественный коктейль. Так, наверное, пахнут настоящие мужчины. Мне очень хочется поверить, что он настоящий, но иллюзий я давно не питаю. — Он слишком яркий здесь, — поясняю я. — Да и эта стеклянная стена создаёт эффект аквариума со стороны улицы.

— Аквариума? — усмехается Владислав, снимая пиджак, вешая его на стул напротив меня. — Никогда не думал об этом. Завтра прикажу повесить жалюзи, — садится за стол, складывает на него руки и смотрит на меня. В помещении, освещённом только подсветкой, черты его лица кажутся суровыми, а глаза темнее. Очень внимательные глаза. Он всегда смотрит так, словно видит меня впервые. Или каждый раз находит во мне что-то новое. Мне некомфортно под этим взглядом.

— Ужин? — предлагаю я, поднимаясь с места и, не дожидаясь ответа, спешу на кухню. — Раиса приготовила, всё свежее, — тараторю, начиная суетиться, открывая контейнеры с едой. Я ищу в шкафу тарелки, а Владислав молчит. Не оборачиваюсь, раскладывая в его тарелку запечённого лосося под апельсиновым соусом, который делала я, а Раиса хотела сливочный. Овощи на гриле, лёгкий салат из свёклы, рукколы и феты. Здесь такие красивые белоснежные тарелки, что любая еда на них смотрится как в ресторане. Подаю всё на стол, возвращаюсь за приборами, а Греховцев продолжает молчать, наблюдая за мной. — Ты будешь чай? Или? Даже не знаю, что ему ещё предложить, я здесь не хозяйка.

— Да, чай, — наконец-то отзывается мужчина, но как-то очень холодно, и от этого мне, конечно, не легче. Заново ставлю чайник, засыпаю заварку в пресс и жду, отвернувшись от Владислава. Я нервничаю, да. Ужин закончится, и мы пойдём в постель…

— Почему я ужинаю один? — спрашивает он. — Ты уже поела?

— Да, спасибо, — лгу, не оборачиваясь, наблюдая за чайником, который вот-вот закипит. Это очень дискомфортно - оказаться с чужим мужчиной в одном доме и делать вид, что вы давно знакомы. Попробуйте запереться в одном помещении с мужчиной, которого видели несколько раз, и накормить его ужином. Особенно учитывая наши обстоятельства.

— Тогда просто составь мне компанию. Не надо отгораживаться от меня, Эва, — настаивает он.

— Да, конечно, — стараюсь говорить как можно беззаботнее. Владислава его не должны волновать мои страхи и заморочки. Он купил моё согласие и хорошее, не напрягающее его настроение.

Беру чайник с заваренным чаем, пустую чашку и сажусь напротив Владислава, разливая чай.

— Может, сахар, мёд, лимон? Там я видела варенье в холодильнике, — тараторю как дура, вскакивая с места.

— Ты всё это хочешь?

— Нет.

— Тогда успокойся и сядь. Мне всего достаточно, — давит голосом, указывая мне на стул.

Выдыхаю, сажусь.

— Как прошёл твой день, дорогая? — неожиданно спрашивает он. — Так, кажется, спрашивают в нормальных отношениях, когда мужчина возвращается домой, а женщина подаёт ему ужин, — в его