Любовь 50+ - Анна Корнова

– Нормально работаем. Леш, как ты можешь так уверенно говорить, что подвывих? Надо же рентген сделать, чтобы перелом исключить.

– Люба, для тебя хоть МРТ. Что не сделаешь для друга семьи.

– Леша, я серьёзно.

– А серьёзно, рентген, конечно, сделаем, но ничего интересного я не жду. У тебя функции сустава не нарушены, отёк незначительный, может легкое растяжение связок быть, но это некритично. Так, чего у вас в больнице творится?

Войдя в коридор, Люба сразу увидела напротив дверей кабинета Мирона, вскочившего, чтобы помочь ей. Она почти забыла про своего спасителя, поэтому смущенно улыбнулась:

– Спасибо, что дождались.

– У меня выбора не было: Вы же мне свои туфли доверили.

Тут Люба заметила свои итальянские Caovilla, сиротливо стоящие рядом со стулом Мирона.

– Ещё раз, спасибо! Вы из-за меня столько времени потеряли. Запишите мой телефон. Если Вам будет нужна медицинская консультация, звоните.

– Я уже понял, что у Вас связи по всей системе здравоохранения, – Мирон кивнул на кабинет Памазана.

– Это муж подруги, я у них свидетельницей на свадьбе была, – улыбнулась Люба.

– И что диагностировал муж подруги?

– Обещал, что жить буду.

– Тогда диктуйте Ваш телефон и командуйте, куда Вас доставить.

– Пишите, – Люба продиктовала свой номер. – А везти меня никуда не надо. Я дочери позвонила, сейчас она за мной приедет.

Но Мирон сразу не ушёл, он помог Любе добраться до рентгеновского кабинета, дождался, окончания процедур. Ему нравилось слушать приятный голос новой знакомой, у неё была мягкая улыбка и немного грустные глаза. Мирон отметил, что она позвонила не мужу, а дочери, но почему-то подумалось, что у такой женщины должен быть муж.

В вестибюль влетела высокая девица и худощавый востроносый парень.

– Мам, ну, ты даёшь! Я думала, тебя отец домой отвёз.

– Он торопился к своей невесте, – Люба не хотела обсуждать причину, по которой шла одна под дождём. – Меня Мирон Андреевич спас.

– Спасибо, Мирон Андреевич! – Сашка равнодушно скользнула по лицу мужчины, вежливо кивнула. – Александра. А это Артём. Ма, я не поняла, как тебя лечить. Ты по телефону ничего толком не объяснила.

– Поехали домой, по дороге всё расскажу.

Но Сашка всё равно отправилась в кабинет Памазана и решительно открыла дверь: «Здрасьте, дядя Леш! Чего мне с мамой делать?». Александра всё делала настолько уверенно, что никто из очереди не возмутился.

Пока дочь беседовала с травматологом, Люба одела привезённые Сашкой смешные пушистые тапочки вместо выданных Памазаном бахил и уложила в пакет туфли на ненавистной шпильке. Из кабинета выпорхнула Александра и, подхватив с Артёмом Любу под руки, повела к выходу.

Мирон вышел из травмпункта, дождь не прекращался. Машина бойкой дочери Любови Александровны отъехала от крыльца. Странный эпизод осеннего дня закончился. Мирон усмехнулся: не настолько он был жалостен, чтобы полсубботы просидеть с незнакомой женщиной в больнице, просто ухватился за повод не идти домой. Что его там ждёт он знал, но больше причин откладывать возвращение не было. Бесцельно бродить по городу в дождь не хотелось, и мужчина медленно побрёл к автобусной остановке.

– А ты что? Была довольна встречей с супругом? – продолжала выяснять Людмила.

– Мил, ты же знаешь, чем такие встречи кончаются. Переругались с ним. Потом ещё я упала. Хорошо, прохожий подобрал, в травмпункт отвёз. Вот лежу теперь, лёд прикладываю к ноге.

– Ты ходить-то можешь?

– Хожу потихоньку. Сашка меня из травмпункта забрала, потом костыли локтевые привезла, хотела ночевать остаться, но я её прогнала.

– Я к тебе завтра утром приеду, поесть привезу.

– Приезжай, только ничего не вези. У меня еды полно.

– Как у тебя всё складно! Еды полно, мужиков полно, а тут – ни ролей, ни любви.

– Мил, о какой ты любви говоришь? Нам шестой десяток. И мужиков я исключительно как врач интересую.

– Только не надо цитировать мне своего супруга-идиота про климакс и внуков. Нормальная у нас будет любовь, главное, встретить правильного мужика.

Люба ничего не ответила, она много лет была уверена, что встретила самого правильного, а вот чем закончилось. Она лежала в неудобной позе, высоко положив ногу на валик из одеяла. Оставалось так лежать ещё пять минут, а потом можно будет снять лёд с отекшей ступни и лечь поудобнее. И так надо будет лежать ещё две недели, как предупреждал Памазан.

Повеяло тоской: завтра воскресенье, приедет Мила, отвлечёт от негатива, а вот в понедельник Любовь Александровна не пойдёт на работу и будет лежать в кровати наедине со своими мыслями. Работа весь этот месяц спасала, отвлекала от обиды. Единственный плюс – не надо будет, сталкиваясь с Махотиной в коридоре отделения, прятать руки в карманы халата, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Утром позвонил Костюк:

– Люб, помнишь Василия? На дачу к Ваньке Костыреву приезжал.

– Помню. Я его недавно у магазина встретила.

– Во как вас судьба сводит. Кстати, ты как уехала, он про тебя расспрашивал. Роковая ты красотка, Филимонова.

– И ты дал ему мой телефон.

– Нет, не дал, потому что он и не просил. Но думаю дать, пусть с тобой свяжется. Его тёще консультация нужна. Там какие-то мутные случаи.

– В смысле, мутные случаи?

– В смысле нестарая ещё тётка, а уже полный терапевтический букет.

– Это с какого возраста тёщи старыми считаются? Со ста лет? С девяноста?

– Да она нас немногим постарше. Во всяком случае выглядит неплохо.

– Это у него жена такая молодая? А с предыдущей что?

– Люб, не переводи на свою любимую тему про брошенных жен. Предыдущей не было. Васёк никого не бросал, ни с кем не разводился, он холостяк со стажем. Мы с Ванькой думали, что он никогда не жениться. А вот на пятом десятке встретил юную-нежную. Два года не прожили, и она в аварию попала. Теперь вот у него только тёща осталась. Та, как дочь похоронила, посыпалась. Ну, это и понятно.

– Чем в испорченный телефон играть, пусть мне эта тёща сама позвонит, объяснит, что и как.

– Договорились. До завтра!

– Завтра я на работу не приду. У меня больничный.

– Чем болеешь?

– Неудовлетворённостью личной жизнью и подвывихом костей стопы.

– Неудовлетворённость и у меня