Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

— Ко мне домой, — Богдан кидает в мою сторону короткий взгляд, а я кутаюсь плотнее в свой шарф. И когда он успел так воздействовать на мой мозг, что я таю от его холодных глаз? В них нет ни тепла, ни уюта, ни любви и даже интереса ко мне как к девушке.

Наверное, я все же знаю ответ, тогда, когда он ушел и оставил меня гадать куда. Я ведь действительно не знаю, есть ли у него девушка, любовь или он со всеми такой черствый сухарь? А еще он будет первым моим мужчиной, и я та самая наивная клуша, которая сначала мозгом привыкает к мужчине, а потом уже подпускает ближе.

Я так же молча переступаю порог его квартиры. Сдержанные тона, высокие потолки и минимум мебели дает чувство свободы. Моя квартира напоминает барахолку по сравнению с тем, что я наблюдаю сейчас. Немного даже стыдно, ведь я никогда и не думала об эстетике своего жилья.

Полумрак настраивает на имтимность данного вечера. Шумно выпускаю еле уловимый древесный аромат из носа и оборачиваюсь. Железнов просто снимает часы с запястья и проходит к барной стойке. Разглядывая острым взглядом жидкость янтарного цвета, тот ставит ее на стол в придачу к двум стаканам.

— Хочешь выпить? — обычным будничным тоном спрашивает.

Хочется сбежать от страха и неизвестности, что же дальше.

Когда этот миг был далеко и с открытой датой, я трепетно ждала и представляла. Ведь из всех моих знакомых, подруг только я в двадцать четыре года все еще девственница. Никогда не стыдилась этого как сейчас. Но когда все это должно произойти сейчас, в эту ночь я хочу бежать, снова оттянуть этот момент. Я трусиха, уже давно нужно смириться, отдать себя ему, отпустить ситуацию и выдохнуть наконец. Моя девственность — мой долг перед этим мужчиной.

Богдан протягивает мне стакан не дожидаясь ответа и отстраняется.

— А ты не будешь? — смотрю, как он молча прячет бутылку в холодильник.

— Нет. Не хочу, а ты выпей, для храбрости.

Делаю всего глоток и ставлю его тихо на поверхность стола. Действительно обжигает и придает храбрости, но я вовремя отдергиваю руку от губ, не нужна мне такая храбрость, уж лучше так, но в здравом уме и светлой памяти. Хочу помнить на утро, что будет ночью.

Меня жутко лихорадило внутри, а снаружи платье уже прилипло к спине от жара. Разум ушел на второй план, и я сама сделала первый шаг к Железнову, подошла слишком близко, разрушила тот невидимый барьер, который столько времени пыталась построить. Я решила его поцеловать. Это будет мой первый поцелуй, по настоящему. Я приблизилась и уже потянулась к губам, пока решимость не ушла снова от меня, но Богдан отстранился, как только понял посыл моих действий.

— Я не целуюсь в губы, — тихо прошептал, делая шаг назад. — Просто молча разденься. Сегодня я не дам тебе уснуть, а если все же уснешь, я трахну тебя спящей.

Слова режут по живому, я не надеялась на признания в любви, но такое точно не ожидала услышать.

Пока я молча расстегивала молнию, собачка которой не поддавалась мне, заедала и заставляла нервничать еще больше. Я не могу порвать платье сегодня. Оно одно из самых приличных в моем гардеробе.

Пока я борюсь с собственным платьем, Богдан молча огибает зал и садится напротив, смотря на шоу, которое развернулось перед ним. Не знаю, как реагировать на этого мужчину, не знаю, что делать дальше. Сейчас мы один на один в одном помещении, и я чувствую его присутствие как никогда раньше. Даже там, в таком уже далеком Париже мои рецепторы не работали на полную. Справившись с волнением, я опустила платье и с гордо поднятой головой, не скрывая своего взгляда с глаз Богдана, я не издав и звука переступила через ткань, лежащую на полу и ступила на шаг ближе.

— Что дальше? — спрашиваю без эмоций, даже не пытаюсь придать своему голосу дружеский оттенок. Я не собираюсь вообще искать общий язык с ним, общих тем ведь нет, есть только договоренность и я должна возместить ему стоимость операции.

— Дальше раздевайся, — принимая мою игру, произносит Богдан.

Нервно огибаю руки, расстегивая лифчик. Больше никаких стеснений, хватит. Я должна перешагнуть и этот барьер. Злюсь сама на себя за то, что не могу унять собственную дрожь, опять борясь с застежкой, но уже другого женского обихода.

— Черт, — вырывается, когда крючок царапает палец, но у меня все получается и он также летит вниз.

— Иди ко мне, — скорее всего устав ждать, Богдан протягивает руку, и садит меня сверху на себя. Я вся горю, но не от желания, а от стыда.

Он будто почувствовав моего сконфуженного состояния от собственной позы, разрывает трусики на мне и выдергивает из под меня последнюю защитную ткань.

Его ладони скользят по талии вверх, останавливаясь на груди. Пальцы зажимают сосок, заставляя твердеть мою плоть. Я сопротивляюсь как могу. Мозгом и здравым смыслом, а тело не слушается, сразу отзывается на жесткие прикосновения и нежные поглаживания.

Внизу живота скапливается бомба замедленного действия, когда он нежно касается второго соска губами. Немного холодят кожу его мягкие губы, я издаю еле уловимый стон, но быстро прихожу в себя, замолкаю. Кажется, он не заметил моего секундного помутнения, или только кажется.

— Не держи стоны в себе, — мурлычет Богдан не отрываясь от ласк. Черт, все же заметил!

Я и не держу. Молчу дальше, пытаясь быть безвольной куклой, пока Железнов исследует мое тело.

Мой босс одним рывком опускает меня на мягкие подушки дивана и накрывает меня своим горячим телом. Мурашки в тот же миг забегали по телу, придавая особую пикантность всем эмоциям, разрывающим меня в одночасье. Слишком много всего, что я теряюсь, не понимаю, что чувствую, не могу выделить основное. Богдан покрывает мое тело нежными поцелуями, прикосновениями и я горю жарким пламенем в этом чувстве, которое обхватывает меня всю.

В в этот самый момент, Железнов входит в меня на полную и вся прелюдия, которая была до этого момента растворяется в памяти, будто и не было. Острая боль, словно кинжал заставляет меня кричать, слезы проступают наружу. Хватаю воздух и громко проклинаю своего босса.

Черт! Как это больно, я и не думала об этом.