Идеальный отец - Alexis Hall

Я скинул полотенце на пол ванны, потом вернулся, чтобы аккуратно повесить его на перекладину, и нырнул в мягкое облако из одеял и подушек, слегка пахнущее мной, Оливером и кондиционером для белья. Глаза блаженно закрылись. Спина начала расправляться. Все заботы и тревоги улетали, как воздушные шарики на детском дне рождения.

Внизу залился лаем мой пес.

Дерьмо. У меня же есть собака.

Я кое-как вылез из постели и поплелся на лестничную площадку. Спад сидел у подножия лестницы, за загородкой от собак, которую мы – ладно, Оливер – установили, и смотрел на меня так, что я наконец-то понял истинный смысл выражения «щенячьи глаза».

– Я здесь, – сказал я.

Хвост Спада застучал по полу.

– Мне просто нужно... – Я вдруг осознал, что стою перед Спадом совершенно голый. И хотя, чисто технически, Спад тоже был передо мной без одежды, это все равно казалось странным. – Я пойду оденусь, – объяснил я. – Не переживай и, пожалуйста, нигде не наложи.

– Гав, – пообещал Спад.

И знаете что? Я поверил ему на слово.

Насколько я мог судить, наш дом до сих пор оставался зоной, свободной от собачьего дерьма. К сожалению, между играми со Спадом, приготовлением завтрака и собственной ленивой задницей я умудрился прокуковать в трусах и футболке вплоть до двух минут до начала летучки. В панике я взлетел по лестнице и обнаружил, что абсолютно все мои рубашки в стирке. Точнее, завязаны мокрым узлом в стиральной машине, где они тухли с тех самых пор, как я пообещал развесить их два дня назад. Я был не настолько гордым, чтобы не вытащить пожеванную рубашку из корзины для грязного белья, но, к несчастью, вся причина, по которой развешивать белье должен был я, заключалась в том, что Оливер его туда загрузил. А это означало, что его часть работы была выполнена вовремя, и корзина для грязного белья сейчас укоризненно пустовала.

К счастью – ну, относительно к счастью, – я также был не настолько гордым, чтобы не стащить шмотки у своего более организованного и прилично одевающегося парня. Так что я совершил набег на шкаф Оливера в поисках одной из его безупречно подобранных, идеально выглаженных рубашек, которые он никогда не забывал убирать на место. Это была элегантная розовая рубашка в елочку, тесноватая в груди и коротковатая в рукавах, но к черту все. На безрыбье и рак рыба.

Я накинул сверху пиджак, чтобы скрыть проблему с рукавами, и добрые секунды три всерьез размышлял, нужно ли надевать брюки, прежде чем решить... У меня больше не было отмазки в виде пандемии, но возможность ходить на совещания в трусах оставалась универсально признанным плюсом работы из дома.

В пять минут десятого я сидел за столом: компьютер загружен, камера включена, кольцевая лампа на месте, а Спад резвился позади меня, абсолютно уверенный в том, что его не бросили. Я даже не оказался самым последним. Этим кем-то всегда был Рис Джонс Боуэн. Всегда.

– Ладно, Алекс, – сказал я, решив скоротать время, пока мы ждали остальных. – Как тебе такое? Доктор, доктор...

Мой экран вдруг заполнило лицо доктора Фэрклаф.

– Да?

– Эм, нет. Я рассказываю Алексу анекдот про доктора.

– Если тебе нужно к врачу, – подал голос Алекс, – я знаю отличного специалиста на Харли-стрит.

Я прищурился, глядя на него. Он сидел на каком-то мраморном троне на фоне огромного камина. Само по себе это не было чем-то необычным для удаленки Алекса. Но еще на нем был зеленый бархатный сюртук и шейный платок.

– Почему ты одет как мистер Дарси?

– Оу, – Алекс с легким удивлением посмотрел на себя. – Забыл про прикид. Жутко забавная история. В большом бальном зале снимают какую-то костюмированную штуку, и я помогаю в массовке.

В это я охотно верил.

– Доктор, доктор, – повторил я.

– Да? – отозвалась доктор Фэрклаф.

– Это все еще анекдот, – объяснил я.

У Алекса сделался тот самый обеспокоенный вид, который у него часто бывал на этой стадии повествования.

– Люк, я знаю, что в плане юмора я порой туповат, но не думаю, что если просто повторять слово «доктор» раз за разом, то это сойдет за шутку.

– Доктор, доктор, – попытался я в третий раз, – я сломал...

– Вы уверены, – это была Барбара Кленч, которая сейчас отдыхала где-то в теплых краях и заполонила мой экран ярким безалкогольным коктейлем и неодобрительным выражением лица, – что подобный юмор – это эффективное использование рабочего времени?

Алекс, по крайней мере, заступился за меня:

– Ой, да ладно тебе вредничать. Дорасскажи шутку, Люк.

– Доктор, доктор, – сказал я.

– Да? – отозвалась доктор Фэрклаф.

– Я сломал руку в трех местах, – продолжил я.

Она раздраженно моргнула:

– Я не медицинский доктор, О'Доннелл, я энтомолог.

– Боже! – воскликнул Алекс. – С твоей стороны чертовски спортивно явиться на летучку со сломанной рукой. Это недавно случилось?

– Нет, – выдохнул я, – потому что это шутка.

– Держи хвост пистолетом, старик, все это хорошо, но с такими вещами нужно быть аккуратнее, – заметил Алекс. – У меня был друг, который сломал руку и умер.

– У него началось заражение? – поинтересовалась доктор Фэрклаф.

Алекс покачал головой:

– Нет. Его съел аллигатор.

Я стиснул зубы и постарался не спрашивать себя, зачем я вообще продолжаю, ведь меня уже было не остановить.

– Доктор, доктор...

– Да?

– ...я сломал руку...

– И нам чертовски жаль.

– ...в трех местах...

– Я действительно считаю, что нам пора заняться чем-то более продуктивным.

– ...Ну так не ходи больше в эти места! – закончил я, совершенно обессиленный.

– Что? – переспросил Алекс.

Я испустил самый глубокий вздох с тех пор, как в прошлый раз рассказывал Алексу анекдот.

– Доктор, доктор, я сломал руку в трех местах. – Ну так не ходи больше в эти места.

Тишина в Zoom-звонке – это худший вид тишины из всех возможных.

– И это шутка? – спросил Алекс.

– Да.

– Почему?

Это