Поворот ненависти - Рамона Анка

Как только мне удалось натянуть на него футболку, его руки тут же принялись щекотать меня подмышками.

— Прошу, не надо! Я терпеть не могу щекотку! — закричала я, пытаясь вырваться. Он был слишком крупным, слишком мощным. Я могла бы его пнуть, но, учитывая его состояние, это было бы совсем не мило.

— Сейчас посмотрим, будешь ли ты еще надо мной подшучивать.

Он поднял меня так, будто я ничего не весила, и подмял под себя.

Мир на мгновение замер.

Сердце колотилось, в животе всё скрутило, а его губы были так близко — в считанных сантиметрах от поцелуя, который я всей душой хотела ему подарить.

И, поскольку я «везучая», именно в этот момент я почувствовала давление внизу живота.

— Можешь отодвинуться, пожалуйста… — я почувствовала, как заливаюсь краской.

— Что случилось? — он вдохнул мой запах, коснувшись носом шеи. Дрожь возбуждения смешалась с чувствами, которые и так бурлили во мне. — Я тебя возбуждаю?

Да.

Нет.

То есть да, но прямо сейчас…

— Мне нужно в туалет.

Он уже готов был расхохотаться, когда дверь палаты резко распахнулась. Томас и профессор Макларен — он же Эзра Джексон для своих — вошли уверенной походкой.

Второй поприветствовал меня поцелуем в щеку. Первый же остался на пороге… нахмуренный. Взгляд холодный, мрачный, невыразительный. Он смотрел на меня… потом на Тревора… потом снова на меня… и снова на Тревора.

Почти два месяца разлуки — это долго, и, увидев его снова, я поняла, что внутри всё было спокойно только потому, что мне удавалось его избегать.

Ураган вернулся в мою голову. В мои внутренности… в мои вены… он сметал всё, что не было им… оставалась лишь пустота. Жалкая горстка пепла от раздавленной сигареты.

— Как ты, Тревор? Я пришел поблагодарить тебя за то, что ты ничего не сказал отцу. Ты поступил мудро и поставил дела выше подростковых разборок, это делает тебе честь. И второе, — он прервался на мгновение, чтобы взглянуть на Томаса. — Мой сын пришел извиниться. Скоро мы будем работать вместе. Я и твой отец оставим вам огромную империю, и вы должны уметь ею управлять. Верно, Томас?

Томас на отца даже не смотрел. Он продолжал сверлить меня взглядом пугающей ледяной силы.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он.

И я заледенела. Мне хватило одного его тона, чтобы сломаться.

— Я там, где и должна быть. Я выбрала… остаться здесь, — слова вылетели из моего рта прежде, чем я успела осознать их.

Томас сжал кулаки и выругался вполголоса.

— Что, черт возьми, значит «выбрала остаться здесь», а? — в несколько шагов он оказался передо мной. Он схватил меня за запястье, оттаскивая от Тревора.

Мои колени были готовы подогнуться. Но я не могла этого допустить. Я стояла, стараясь не дрожать.

— Томас… я выбрала его.

Я стояла спиной к больному, но знала, что он наблюдает. То, что я сказала, было не чем иным, как подтверждением. Возможно, тем самым, в котором он тоже нуждался.

Между нами еще ничего не было, но клянусь… эти два месяца были… идеальными, несмотря на обстоятельства.

Томас отпустил мое запястье. Я увидела, как в его глазах поднимается цунами. Увидела, как дотла сгорает лес. Увидела, как мое сердце разбивается от одной мысли, что я принадлежу кому-то, кроме него. Я знала, что разбила его. У этой проклятой… неправильной… чудовищной души было только одно слабое место: я.

С тяжелым вздохом и напряженной челюстью он повернулся к Тревору.

— Извини, Тревор… надеюсь, между нами всё улажено. Но она моя, и ты это знаешь.

— Томас, помнишь, что сказал твой отец? — Тревор посмотрел на отца и сына и продолжил: — Если завтра она тебя не захочет, ты это примешь, и она будет свободна. Очевидно.

— Да… я помню. Но она хочет меня, верно, Джун?

Мое сердце было готово разбиться еще раз.

Но я не сдалась.

Не могла.

— Нет, Томас. Я с Тревором. Я сделала свой выбор.

Томас вышел, хлопнув дверью. Макларен дал нам свое благословение и сказал, что Томас больше не доставит беспокойства.

Я поняла, что задерживала дыхание, только когда мне стало не хватать воздуха и закружилась голова. Тревор подхватил меня прежде, чем я рухнула на пол.

— Попей и поешь, тебе это нужно.

Он накормил меня остатками сэндвича, который я принесла ему вчера вечером. К счастью, жидкая диета была уже в прошлом.

Я была ему благодарна. Скорее всего, я бы снова забыла поесть, если бы не он.

— Иди домой, Джун. Прими душ, отдохни. Побудь пару дней одна, тебе пойдет на пользу.

Мысль о том, чтобы остаться одной, приводила меня в ужас.

— Я не хочу быть одна, Тревор. Боюсь того, что могу натворить.

Он не дал мне договорить и обнял. Это было самое неожиданное и нежное объятие в моей жизни.

— Хочешь ко мне, Джун? У меня есть свободная комната в пристройке рядом с кампусом. Можешь пожить там и приходить ко мне, когда захочешь.

Я согласилась с улыбкой.

Там, в этих руках, я чувствовала себя в безопасности.

На следующий день Тревора выписали, и я переехала к нему.