Ищу маму себе и папе - Мари Дион

Поправляю одеяло, смотрю на безмятежное личико. Эти два дня сильно нас сблизили и это пиздец как меня радует. Но быть отцом мне ещё учиться и учиться. Потому что эти хвостики! Это адская задача для меня, каждое утро.

Спускаюсь на первый этаж и слышу звонок в дверь. Открываю. Курьер привёз тест ДНК. В груди все сжимается.

Забираю конверт и иду в свой кабинет. Сажусь в кресло и кладу конверт перед собой.

Тест пришёл быстрее, чем я ожидал. Я не спешу его открывать.

Руки дрожат, хотя я и не хочу это признавать. Я пиздец как волнуюсь. Варя спит наверху, дом тихий, только тикают часы. Я смотрю на конверт.

Страх, что, не я отец разъедает всё внутри. Василиса ведь уже однажды меня предала.

Что, если это очередной обман? Что, если Варя — не моя?

Сжимаю кулаки, прогоняя эти мысли. Но они лезут, как тараканы.

Решившись, разрываю край конверта и достаю листок.

Я вытираю пот со лба, засовываю пылесос в чемодан и наконец выдыхаю. Квартира на окраине, типичный заказ. Пыль везде, крошки под диваном, волосы в ванной.

Руки гудят, спина ноет, в голове крутится только Варя.

Уже третий день почти прошёл, а я не могу выкинуть из мыслей её маленькое личико. Она такая несчастная была с гипсом на руке.

Как она там? Болит ли? А Максим... он, наверное, сходит с ума от этих проверок опеки.

Я честно пыталась не думать о них. Но мысли сами каждый раз возвращаются к этой парочке.

Не твои проблемы, — твержу себе неустанно. Однако переживаю, словно это на меня опека накинулась.

Варя вцепилась в меня, как в спасательный круг. А я... я просто уборщица, которая случайно оказалась в их жизни.

Телефон вибрирует в кармане. Вытираю руки и достаю его.

Голосовое от неизвестного Максима. Сердце ёкает, в надежде что это Максим. Мы так и не обменялись номерами. А на уборку он меня так и не вызвал. Даже узнать не могу как у них дела.

Нажимаю воспроизвести, и низкий голос Максима заполняет тишину квартиры.

— Яна, это Максим. Нужно поговорить. Позвони, когда сможешь, — его голос звучит как приказ.

Внутри закипает раздражение. Ну что за фигня? Мог бы и по-человечески объяснить.

Однако переживания и любопытство сильнее. А если с Варей что-то? Или опека решила забрать её?

Тороплюсь набирать его номер. Он отвечает сразу, словно только этого ждал.

— Яна? — резко произносит он.

— Да, я. Что случилось? С Варей всё в порядке? — не здороваясь, сыплю вопросами.

В моем голосе слышно волнение, и я злюсь на себя за это.

— С ней всё нормально. Гипс не мешает, спит уже. Нужно встретиться. Поговорить, — твердым голосом заявляет он.

— О чём? По телефону нельзя? — пытаюсь выудить хоть намёк.

Сердце колотится. Вдруг тест ДНК пришёл, и что-то не так? Или опека уже нагрянула? Я представляю Варю в каком-нибудь холодном учреждении, с её облезлым зайцем, и от этой мысли тошно становится.

— Нельзя, — отрезает он. — Встретимся. Сейчас.

— Что значит "нельзя"? — возмущаюсь я, внутри всё кипит. — Скажите прямо! Я волнуюсь за неё!

— Яна, приезжай ко мне. Объясню всё.

К нему домой? В десять вечера?

Ну нет! Это слишком. Он, как всегда, командует, а я... я не хочу снова поддаться. Варя смотрит на меня как на спасительницу. А он... смотрит по-другому. От его взгляда мурашки бегают, и это пугает.

— Нет, — произношу твёрдо. — Давайте в кафе. Или завтра.

— Сейчас. Такси тебе вызову, — парирует он, не терпящим возражений тоном. — Варя спит. А в кафе... в другой раз тебя свожу. Вместе с Варей.

Слова повисают в воздухе, а внутри теплеет. Он думает о Варе. О нас?

Яна, не ведись, — останавливаю себя.

Но судьба малышки... Я не могу игнорировать. Если могу помочь, то помогу.

— Ладно, — сдаюсь. — Жду такси. Слышу удар в трубке, словно по столу ударили. Даже интересно, это он от радости по столу треснул или от того что пришлось меня уговаривать?

— Адрес диктуй, — требовательно произносит он.

Я тут же называю улицу и номер дома.

— Номер и марку машины скину, — бросает он и отключается.

Смотрю на экран своего видавшего виды мобильника, а в груди ком. Почему он не сказал по телефону? Хорошие новости не скрывают. Так ведь?

Сердце ёкает от страха за Варю. Она мне не безразлична, чёрт возьми. Эта кроха в душу так запала, что уже ничем оттуда её не вытравить.

Закончиваю быстро уборку, собираю чемоданы.

Приходит смс от Максима Игоревича. За мной приедет черный хендай и номер машины.

Время уже десять, на улице темнеет, фонари тускло светят. Выхожу из квартиры, запираю дверь, спускаюсь вниз.

Как только открываю дверь подъезда, холодный осенний воздух бьёт в лицо. Фонари тускло светят. Холод пробирается сквозь куртку.

Смотрю по сторонам, такси вот-вот должно подъехать. Замечаю машину через дорогу. Чёрный джип, тонированные стёкла. Двигатель урчит тихо. Сердце убегает в пятки.

За рулём тот мажор из бара. Ухмыляется, глаза блестят злобно. Он смотрит на меня через стекло, и мир вокруг плывёт. Чемоданы выскальзываю из пальцев и падают на асфальт с гулким стуком.

Страх парализует, ноги наливаются свинцом. Не могу пошевелиться, дыхание перехватывает.

Меня накрывает воспоминаниями.

Мне было восемнадцать, когда это началось. Я только закончила школу, работала на ферме родителей, помогала с животными.

Егор Игоревич, председатель колхоза, всегда мелькал перед глазами. То на собраниях, то на поле. Сначала он казался просто строгим дядькой, который шутит с отцом о урожае.

Но потом... Потом всё изменилось. Он стал дарить мне подарки. Я находила шоколадку в кармане куртки, комплименты, когда я проходила мимо.

— Какая ты выросла, Яночка, — говорил он, и его взгляд скользил по мне, как по вещи.

Я отшучивалась, думала, это просто так. Но он не отставал. Начинал преследовать. То "случайно" окажется у дома, то позвонит поздно вечером, якобы по делу отца.

— Прогуляемся? — предлагал он, и в его голосе сквозила та липкая настойчивость.

Сначала всё было невинно. Он брал за руку, якобы помогая перейти дорогу, или обнимал за плечи на каком-то празднике в деревне. Я краснела, отстранялась, а он смеялся.

— Что ты, Яночка, я же как отец.

Ложь. Я это чувствовала. Это давило на меня. Его взгляды на отцовские вообще не были похожи.

Потом стало хуже. Он стал загонять меня