Золото Блубёрда - Девни Перри

— Каси. — Памела постучала в мою дверь, когда влетела в мой кабинет с еще одной папкой в руках.

Ее туфли-лодочки цокали по линолеуму на полу. Толстая коричневато-красная шерстяная юбка развевалась вокруг лодыжек, а кремовый свитер с высоким воротом доходил до подбородка. Он был почти такого же оттенка, как ее жемчужное ожерелье и серьги в тон.

— Вот заявки на должность заместителя, — сказала она. — Я просмотрела их и добавила несколько замечаний. Дай мне знать, с кем бы ты хотел встретиться, и я назначу им собеседование.

— Спасибо. — Я взял папку и добавил ее к стопке на своем столе. Затем я отдал ей квитанции. — Это можно отнести в раздел ожидающих оплаты.

— Принято. — Она сунула стопку под мышку. — Похоже, у тебя тут беспорядок.

Я усмехнулся, заметив неодобрение в ее взгляде.

— Обещаю, что к концу дня здесь будет чисто.

— Хорошо. Могу я предложить тебе еще чашечку кофе?

— Нет, я сам принесу. Но все равно спасибо.

Сколько бы раз я ни говорил ей, что могу сам сходить в комнату отдыха и налить себе кофе из кофейника, она всегда предлагала. И я всегда отказывался.

— У тебя красивые волосы, Пэм.

Ее короткие седые кудряшки были более густыми, чем в пятницу.

— Спасибо. На выходных сделала новую завивку. — Она улыбнулась и, подняв руку, дотронулась до пряди волос у себя за ухом. Затем она вышла из моего кабинета, предоставив мне вернуться к работе.

Памела проработала секретарем отдела двадцать лет. В последнее время она сделала несколько небрежных замечаний по поводу ухода на пенсию. Я не был уверен, что смогу работать без нее, поэтому сделал вид, что не слышал этих замечаний.

Она была незаменима. Спокойная и уравновешенная. Она всегда была голосом разума. Все, включая меня, боялись ее вспыльчивости настолько, что, когда мы были в здании, мы вели себя как можно лучше. Она не боялась ударить парня по затылку, если он ругался в ее присутствии.

Я открыл папку с заявками, просматривая имена и заметки Памелы.

Она подумала, что с четырьмя из семи кандидатур стоит устроить собеседование. Я согласился.

Я как раз собирался пойти налить себе кофе и отдать ей заявки, когда она снова появилась в дверях.

— Тут кое-кто хочет тебя видеть.

— Кто? — спросил я, собирая беспорядок на своем столе в одну кучу, чтобы потом разобраться.

— Илса По.

Я замер.

Я не видела Илсу с прошлого понедельника, когда заезжал в школу обсудить тест Спенсера. Либо она пришла поговорить о человеке, который, по ее мнению, шнырял у ее дома. Либо мой сын совершил какую-то глупость. Но если бы это был Спенсер, разве она не позвала бы меня к себе в кабинет, а не приходила ко мне?

— Впусти ее, пожалуйста.

Памела кивнула, и когда она ушла за Илсой, я провел рукой по волосам, убирая их с лица, прежде чем пригладить усы, чтобы убедиться, что на них не осталось крошек от тоста, который я ел после завтрака.

— Сюда. — Памела остановилась на пороге моего кабинета и вытянула руку, приглашая Илсу зайти в него.

— Спасибо, Пэм. — Я встал, когда Илса вошла внутрь, и, черт возьми, у меня подкашивались колени.

Она действительно была сногсшибательна. Безупречное лицо с точно подобранным количеством косметики, подчеркивающим ее привлекательные черты — изящный носик, усыпанный веснушками, и прелестный рот в форме сердечка. Стройное, гибкое тело, которое двигалось с плавной грацией, как будто она скорее плыла, чем ходила. И эти глаза.

Черт возьми, были ли у кого-нибудь такие красивые глаза? Шоколадно-карие с золотистыми прожилками и оттенками корицы, которые заставляли ее радужки искриться.

В другой жизни я бы одарил Илсу своей лучшей улыбкой. Пустил в ход все свое обаяние, которым давно не пользовался, и пригласил ее на свидание. Пригласил ее поужинать, а потом потанцевать в баре.

В другой жизни я бы ходил за этой женщиной по пятам, как потерявшийся щенок, пока она не обратила бы на меня внимание.

Прошло много, очень много времени с тех пор, как женщина интересовала меня так, как Илса.

Только это была не другая жизнь, а реальность. Я был отцом-одиночкой, и Спенсер был моим приоритетом. Я не мог позволить себе быть заинтригованным, особенно его учителем.

— Присаживайся. — Я кивнул на стул напротив своего стола и опустился на свой собственный.

Памела закрыла дверь, прежде чем я успел попросить ее оставить ее открытой, а когда Илса села на стул, закинув одну длинную ногу на другую, комната стала слишком тесной.

Сегодня она была приодета, вероятно, для школы. Ее серая рубашка на пуговицах была заправлена в узкую твидовую юбку, которая облегала бедра, а подол заканчивался чуть ниже колен. На ней были кожаные сапоги, закрывавшие икры, и черное пальто из отглаженной шерсти с широким воротником.

Эта женщина была слишком необычной для Далтона. Не то чтобы она была одета сильно иначе, чем другие учительницы, но то, как она держалась, ее самообладание и элегантность — не то, что я часто видел в этом маленьком городке.

Илса оглядела кабинет, обратив внимание на документы и фотографии в рамках, развешанные на стене слева от меня. Справа от меня была огромная карта округа. В углу стояла сансевиерия (прим. ред.: Сансевиерия — вечнозелёное бесстеблевое растение из семейства Спаржевые. В народе известно как «тёщин язык» или «щучий хвост») в горшке.

Я тут ни при чем. Примерно через год после того, как я начал работать шерифом и перенес свои вещи со стола в полицейском участке сюда, я пришел на работу и обнаружил, что офис украшен. Памела сказала мне, что ей надоело смотреть на пустые белые стены.

— Сегодня не преподаешь? — спросил я.

— Да. Сейчас у меня свободное время.

— Чем я могу тебе помочь?

Она сложила руки на коленях.

— Я бы хотела узнать больше о расследовании смерти моего отца.

Определенно, это было не то, что я ожидал от нее услышать.

— Тебе никто не говорил об этом?

— Офицер полиции в Финиксе, который пришел ко мне домой, чтобы сообщить о смерти отца, поделился полученной информацией. Ее было немного.

— Что тебе известно? Я дополню пробелы.

— Этой осенью папа отправился на рыбалку и, должно быть, споткнулся и ударился головой. Он упал в озеро и утонул.

— Верно.

Мы долго смотрели друг на друга, тишина в комнате становилась все тяжелее. Ее аромат, ванильный и цитрусовый, наполнил пространство. Сладкий и свежий, как те апельсиновые батончики с мороженым, которые я время от