Консильери - Пайпер Стоун
Несмотря на то, что он вел себя так, словно ему было на меня наплевать, он остался в дверях, словно на страже, осматривая периметр, как делал уже сотни раз. Его мускулистое тело было напряжено сильнее, чем я когда-либо видела, он был напряжен так, словно готовился нанести удар в любой момент, как хищник, которым он и был. Мужчина вел себя так, словно был львом, расхаживающим по клетке, готовым наброситься на любого, кто встанет у него на пути. Некоторые люди понятия не имели, насколько он опасен, но я-то знала. Я не раз видела его в действии, когда упрекала его в жестокости.
Да, он был безумно хорош в своей работе, его способность защищать, а также его сильное чувство преданности — то, чем восхищался мой отец, их дружба длилась дольше, чем с любым другим у папы. Но по отношению ко мне Мэддокс так и остался не более чем наемным работником. Так и должно было быть.
Верно. Соври себе еще раз.
«Ох, девочка. Что же ты делаешь? О чем ты думаешь? Это не старшая школа, и этот мужчина даже не думает о тебе».
Сколько раз я говориласебе то же самое? На данный момент — это должно было стать единственным, во что я верю.
В виске у меня появилась боль, которая грозила испортить весь остаток вечера. Я отказываюсь это допустить. Это моя вечеринка, и я планировала насладиться ею в полной мере. Почему я не могу отвести от него глаз? Ярость на саму себя захлестнула мой мозг и сердце, и я изо всех сил постаралась посмотреть в другую сторону.
Все в этом мужчине было безумно великолепно. Сегодня вечером он выглядел так, словно сошел с обложки журнала «GQ», с удовольствием демонстрируя свое превосходство. Его длинные, лохматые волосы, спадавшие на воротник, и двух- или трехдневная щетина, украшавшая его сильную челюсть, с легкостью очаровали меня с первого взгляда.
Однако моя решимость была непоколебима. Он продолжал думать обо мне как о маленькой девочке. Я видела это в его глазах. Что ж, я найду способ показать ему, что он упускает. Это должно помочь мне избавиться от него. Когда я повернулась, чтобы взять свой почти пустой бокал вина, я заметила, что двое довольно симпатичных молодых людей пристально изучают меня. Было очевидно, что они говорили обо мне, судя по их постоянным взглядам. Хм-м-м…
Вот и оно. Идеально.
По крайней мере, я могу устроить маленькое сексуальное шоу для Мэддокса. Может быть, тогда он, наконец, увидит во мне женщину.
Я одарила их лукавой, но сексуальной улыбкой, перекинула волосы через плечо и направилась к двери, вынужденная пройти в нескольких дюймах от мужчины, которого желала слишком долго. Даже его запах был соблазнительным, слишком провокационным для чертова солдата. Я нарочно остановилась, бросив на двух красивых джентльменов еще один быстрый, но соблазнительный взгляд, и провела языком по нижней губе в преувеличенной манере.
— Вот. Поставь их в воду, Мэддокс, хорошо? — спросила я, прижимая букет к его груди, не потрудившись посмотреть ему в глаза. — А я возьму еще выпить. О, и в следующий раз, когда будешь выбирать цветы для леди, убедись, что удалил все шипы, иначе она может использовать их против тебя.
Подняв свой окровавленный палец, я не дала ему времени возразить и направилась прочь, покачивая бедрами. Я никогда не умела ходить на каблуках, кроссовки «Конверс» больше подходили мне по стилю, но я постаралась как можно непринужденнее выйти из комнаты, направляясь в один из многочисленных баров, которые там были установлены.
Эти чертовы цветы напомнили мне о тех, что я проигнорировала в Нью-Йорке за несколько вечеров до своего выпуска. Парень был пьян, тот самый чувак, которого я видела не раз за шесть месяцев работы в маленьком джаз-клубе, где я подрабатывала. Он был безобиден, но после неприятной мысли о том, что за мной следили, его поступок стал нежелательным.
К тому времени, как я добралась до другой комнаты, меня тошнило от ненависти к тому, как я обошлась с Мэддоксом. Я не стала оглядываться, боясь увидеть его суровое лицо. Что я делаю? Это безнадежное дело с самого начала.
— Выступление было безумно невероятным, — сказала Эдми, бросаясь ко мне. — Я так рада, что ты дома.
Когда моя тетя обняла меня, я заметила, что Мэддокс последовал за мной в библиотеку, очевидно, решив приглядывать за мной. Мне нужно уйти от него, иначе я сойду с ума.
— Спасибо. Просто несколько любимых отрывков, которые мне нравится исполнять.
— Пьеса была такой грустной, мрачной и опасной. Ты должна быть счастлива, в восторге от того, что ты свободная женщина. — Она рассмеялась, закатив глаза.
— Будем ли мы когда-нибудь по-настоящему свободны? — мрачная и опасная. Может быть, я выбрала ее, думая о Мэддоксе.
— Может, ты и права, хотя ты еще слишком молода, чтобы быть такой философкой, — возразила Эдми, смеясь, и ее глаза заблестели. — Мне жаль, что Зейн не смог прийти. Ему пришлось неожиданно вылететь в Париж по делам, и в настоящее время он застрял в аэропорту.
— Ох, мне жаль. Почему бы мне не принести тебе что-нибудь выпить?
Она лукаво посмотрела на меня и положила руку на живот.
— Ты беременна?
— Да. Можешь в это поверить, после стольких лет?
Я слышала страшные истории о том, как эти двое влюбленных пытались. Дети. То, что я твердо решила никогда не задумывать. Зачем мне эти сложности? Они будут подвергаться пристальному вниманию и защите всю их жизнь.
— Я так рада за тебя.
— Никому не говори. Это будет сюрприз для Зейна, когда он вернется домой.
Я прикрыла губы двумя пальцами, прежде чем заключить ее в еще одни медвежьи объятия.
— Все счастливы и в браке.
— Не все.
Она взглянула на Мэддокса, затем снова на меня. Она была единственным человеком в моей семье, которому я рассказала о своем непокорном увлечении после того, как она нашла глупую любовную записку, которую я написала ему, когда была намного младше. Ну, на самом деле это была просто валентинка из тех безумных наборов,