Дикая карта - Элси Сильвер

— Я приехал навестить сына в честь его дня рождения. И ты об этом знала. — Он резко оборачивается, в его глазах вспыхивает обвинение, и он тычет в меня указательным пальцем. — Ты знала, что я только что узнал о своём сыне. Мы были в аэропорту Ванкувера, чёрт возьми. Он рассказал тебе обо мне, и ты подумала, что? Что будет забавно игнорировать меня и встречаться с ним?

У меня отвисает челюсть.

— Что?

— Ты меня слышала, Гвен. Что за дурацкая шутка?

Баш взбешен — его грудь поднимается и опускается, руки трясутся, — но каким бы разъяренным он ни казался на меня, я вовсе не чувствую угрозы. Нет, я расправляю плечи, скрещиваю руки на груди и выпрямляюсь, встречая его пылающий взгляд своим.

Но, стоя на своём, я стараюсь не соскользнуть в кроличью нору, где я зацикливаюсь на нашей ночи в аэропорту. Безопасное место, куда я люблю забираться, когда мне хочется помучить себя.

— Я должна спросить тебя о том же. Тебе было всё равно, связался ли ты со мной, но теперь ты злишься, потому что я встречаюсь с твоим сыном?

У него отвисает челюсть.

— Ты что?.. — Он замолкает и отводит взгляд, яростно качая головой. — Ты что, издеваешься, блин?

Его недоверчивый взгляд, как будто он обиделся, пронзает меня холодом.

— Нет, — шепчу я, и меня охватывает дурное предчувствие, что что-то очень, очень не так.

— Нет, знаешь что? Вот. — Он достаёт свой телефон и тычет пальцем в экран, как будто хочет его разбить. Затем он протягивает его мне. — Ты меня игнорируешь. Так что не надо притворяться дурочкой. Я могу смириться с отказом, но не с тем, что со мной обращаются как с идиотом.

Я смотрю на экран, где отображаются несколько сообщений, отправленных с разницей в пару недель. Они были доставлены, но я так и не ответила. В груди нарастает паника.

— Я их так и не получила.

Я их так и не получила. Я их так и не получила. Я их так и не получила.

Он усмехается, и я перевожу взгляд на имя контакта. Гвен Маргаритас.

На глаза наворачиваются слёзы, когда я дрожащим пальцем нажимаю на значок. Я читаю номер. 555–7669.

Шесть-шесть-девять.

— Честно говоря, ты мне ничего не должна, — продолжает возмущаться Баш, пока я осознаю происходящее. — Но это просто чертовски странно. И что ещё хуже, он открыто проявляет к тебе неуважение, и мне хочется что-нибудь сломать…

Не раздумывая, я тянусь к нему, и моя ладонь ложится ему на грудь, чтобы успокоить его. Каждый мускул в его теле напрягается.

— Баш.

— Что? — выплёвывает он это слово, глядя на мою руку так, словно моё прикосновение его оскорбляет. Но он не отдёргивает руку.

— Номер неверный. — Он моргает, когда я протягиваю ему телефон и открываю карточку с контактами. — Шесть-девять-девять, а не шесть-шесть-девять.

От его резкого вдоха в маленькой туалетной комнате воцаряется тишина. Можно было бы услышать, как муха пролетит. Кажется, мы оба не дышим.

— Я не получала твоих сообщений, а если бы и получала… — я сглатываю, замолкаю и облизываю губы. — Я… — Из моего горла вырывается разочарованный стон, когда я вижу отчаяние на лице этого мужчины, который смотрит мимо меня в пустоту, на идеально белую стену.

Он опустошён. Я вижу это по его лицу. Я чувствую это всем телом.

Чёрт, я чувствую это всем своим телом. Это жестокая, жестокая шутка. Может, я и не знаю его хорошо, но мне всё равно больно за него. Я бы выбрала его.

Я сжимаю его хлопковую футболку, пытаясь привлечь его внимание и донести свою мысль.

— Баш, я несколько месяцев ждала, когда ты со мной свяжешься. Если бы я получила эти сообщения… Ты же знаешь, я бы ответила.

Мой голос звучит почти умоляюще, когда я повторяю:

— Я бы ответила.

Он вглядывается в моё лицо, словно пытаясь найти признаки обмана. Он чувствует то же, что и я.

Неудачный удар.

Он забирает у меня телефон и вглядывается в неправильно набранный номер. Понятная ошибка для того, кто не спал всю ночь.

Нужно было взять его номер.

Нужно было лучше спланировать.

Его губы дрожат, а кадык подпрыгивает, но он не смотрит на меня.

Вместо этого он, не говоря ни слова, разворачивается, распахивает дверь и выбегает.

Я стою как вкопанная, потрясённая. И это чувство только усиливается, когда через несколько секунд я слышу громкое «Чёрт!», а затем звук, очень похожий на удар кулаком в стену.

БАШ

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ…

— Ты в порядке? — это первое, что я говорю, беря в руки телефон.

Прошлой ночью я смотрел телевизор с камнем в животе, пока Триппу помогали сойти с льда. Он не вернулся в игру, и я поддался инстинкту и отправил ему сообщение с вопросом, всё ли с ним в порядке.

Ему потребовался день, чтобы ответить, но он позвонил. И это уже что-то.

— Да. Я прошёл медосмотр. Сказали, что я в порядке. Немного помятый, но завтра вернусь на лёд.

Я слушаю, как мой сын вскользь рассказывает о последствиях грязной перекрёстной проверки, которой он подвергся, и испытываю незнакомое чувство. Это одновременно и желание защитить, и ярость. У меня сводит желудок, и я злюсь.

Хоть Трипп и взрослый, мне хочется пойти в штаб-квартиру лиги и потребовать объяснений, почему они позволяют так унижать своих лучших игроков.

— А этого громилу отстранят от работы?

Теперь он усмехается. В этом звуке смешиваются веселье и недоверие к моему требованию справедливости — как будто он ожидал от меня меньшего.

— Наверное. Я не могу представить, чтобы он не поиграл пару игр.

— Я бы поставил ему десять, — ворчу я, испытывая беспричинную ненависть к другому игроку.

Трипп снова смеётся.

— Ты упустил свой шанс, Баш, работая в службе безопасности игроков.

Я ворчу в ответ, всё ещё не впечатлённый.

— Я посмотрю новости, — вот и всё, что я отвечаю, поднимаясь в гору к дому Клайда. — Здесь у меня скоро сядет телефон, но ты держишься на связи, хорошо?

Между нами повисает пауза. В разговоре с ним всё ещё есть что-то нереальное. У него и так есть родители, с которыми нужно поддерживать связь, и я не могу отделаться от мысли, что ему, должно быть, неудобно добавлять ещё одного человека в свой и без того плотный график.

И всё же он отвечает: «Ещё бы». И это лишь немного неловко.

Прогресс. По крайней мере,