Лесли Пирс - Камелия

Душа Камелии ушла в пятки, когда дверь открыл молодой худощавый мужчина в кардигане и в очках с толстой оправой.

— У меня назначена встреча с мистером Дили, — проговорила Мэл. — Он у себя?

— Я мистер Дили. А вы, должно быть, Камелия. Входите же, — сказал он. По голосу Мэл поняла, что он и был тем мужчиной, с которым она говорила по телефону. Его глубокий голос не соответствовал его тощей фигуре. Он вздрогнул от холодного ветра и быстро закрыл за Мэл дверь.

— Наверное, ветер развеял запах жареной картошки. Вы пахнете как после стирки.

Мэл была разочарована. Все в Дили было неаккуратно, от жидких невзрачных волос до испачканных краской туфель. Он не был похож на человека, который может управлять рестораном. Если бы не его мягкий голос и приятные манеры, Камелия сразу развернулась бы и ушла.

— Здесь такой хаос, — сказал он, дружелюбно улыбаясь. — Надеюсь, у вас хорошее воображение и вы сможете представить, как все это будет выглядеть после окончания работ. Я быстро покажу вам кухню, а потом мы поболтаем за чашкой чая и я все подробно вам расскажу.

В узком коридоре сильно пахло краской и новым пластиком. Дили повел ее наверх по голым ступенькам, а потом они прошли еще две ступеньки вниз. Как только они зашли в кухню, Мэл сразу оживилась.

Если не обращать внимания на разбросанные по полу инструменты, куски древесины и пару листов пластика, кухня была великолепной. Взглянув мельком, Мэл сразу поняла, что Конрад разбирался в том, что делал. Он тщательно продумал дизайн кухни. Двойная раковина, огромная плита, холодильник и большой рабочий стол были расставлены максимально функционально, а светло-зеленая кухонная утварь придавала кухне очень симпатичный вид. От пола до потолка стены были обложены кафелем, чтобы их легче было мыть. Когда Мэл пришла, Конрад распаковывал новый набор сковородок с медным дном, предназначенных для профессионалов.

Снаружи было темно, но благодаря большому окну, стеклянной двери, ведущей на задний двор, и прекрасному освещению здесь было светло, как днем. Мэл представила, как приятно тут будет работать, и была готова закричать от радости, настолько ей надоела темная, неудобная, грязная кухня в кафе «У Пегги».

— Я ищу того, кто будет работать со мной, а не на меня, — заметил Дили. — Моя цель — сделать «Конрадз Саппер Румз» особенным местом, которое привлечет посетителей со всей юго-западной части Лондона. Здесь будут подавать вкусное мясо, лучшую рыбу и свежие овощи. Это будет простая еда, но хорошо приготовленная и красиво оформленная. Пока я не увижу результат, я не смогу набрать много работников. Поначалу нам придется все делать самим.

Камелии понравилось, что он сказал «нам». Когда он открыл шкафчики и стал рассказывать о тех принадлежностях, которые он заказал, Мэл напрочь забыла о его внешности. Она была очарована его энтузиазмом и поражена его познаниям в приготовлении пищи.

Затем Дили повел ее наверх, в комнату, до потолка забитую столами и стульями, и начал рассказывать свою историю. Когда-то он работал учителем в школе для мальчиков, но потом ушел, потому что хотел стать писателем. Он устроился работать в ресторан, чтобы не умереть с голоду.

— Когда я начал работать, я не знал, как чистить картофель, — засмеялся он. — Я мыл посуду, потом стал официантом и понял, что это мое призвание.

Рассказывая с молниеносной скоростью о ресторане в Хемпшире, о семье, которая осталась в Ирландии, и о том, каким бездарным учителем он был, Дили успел сделать чай. Он придвинул к камину стул для Мэл и задал ей несколько вопросов. У него было бледное лицо, маленький рот и острый подбородок, но за толстыми стеклами очков весело поблескивали большие карие глаза.

Конрад, или Кон, как он просил себя называть, родился в Лимерике в большой семье.

— Если бы я был щенком или котенком, — весело сказал он, — родители меня утопили бы, — и, не останавливаясь, стал объяснять почему.

— Видишь ли, я не вписывался в обстановку, всегда был больным и бестолковым. Поэтому, как только мне исполнилось девять, они отослали меня в Галвей к старенькой тетушке Бриджит. К счастью, мы с ней поладили. Она была такой же странной, как и я, понимаешь? Если я не хотел идти в школу, она оставляла меня дома. Я читал книжки, или мы вместе гуляли по пляжу. Она умерла, когда мне было тринадцать. Я ненадолго вернулся домой, но не смог устроиться в школу, в которой учились мои братья, поэтому меня отправили в Англию к дедушке, брату тетушки Бриджит. Дедушка мне понравился. Он был старым развратником, свои деньги он заработал, занимаясь строительным бизнесом. Ему было далеко за семьдесят, но он все так же ухлестывал за женщинами. К тому же он мог бы стать капитаном ирландской команды пьяниц! Он отослал меня в школу в Вейбридж, где я наверстал упущенные знания. Мы с ним очень сдружились. Когда дедушка умер, я уже учился в университете, и он оставил мне все свои деньги.

— У вас не жизнь, а сказка, — засмеялась Мэл.

— Сказка началась сразу, как только меня отправили из семьи, — согласился он. — Каждый день я благодарю Бога за вмешательство. Я даже рассказывать не буду о том, какие подлые, низкие и лицемерные люди мои родственники. К счастью, они так разозлились, когда я унаследовал дедушкино состояние, что совсем перестали со мной общаться.

Дили объяснил, что деньги хранились в банке до тех пор, пока ему не исполнилось тридцать. Этот возраст дедушка называл «разумным». После того как Конрад описал ненавистные ему пять лет работы в школе, он снова заговорил о своей писательской деятельности и ресторане.

— Целый день я писал, а по ночам работал, — продолжал он. — Два коротких рассказа опубликовали. Я подал на рассмотрение книгу, думал, что стану вторым Джеймсом Джойсом. Но все издательства мне отказывали. Тогда я решил бросить книгу в печь и всерьез заняться карьерой повара.

Мэл улыбалась, когда он рассказывал ей о том, как с появлением наследства стали сбываться все его мечты. Сейчас ему было тридцать два года, и он был гораздо проницательнее и умнее, чем можно было предположить, судя по его внешности и доверчивости.

— Я сразу купил это место, — откровенничал Дили. — Я подумал так: если мой бизнес не будет успешным, деньги деда не пропадут — теперь они в виде кирпича и мрамора. У меня будет дом, уютный ресторан — такой, какой я хочу. А днем я смогу писать.

Полгода назад Мэл сочла бы подозрительным то, что совершенно незнакомый человек рассказывает так много о себе первому встречному. Если бы такое случилось в то время, когда она работала в клубе «Дон Жуан», она решила бы, что Конрад дурак. Но сейчас Мэл почувствовала, что этот непрерывный поток слов свидетельствовал об одиночестве.