Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт
Доберманы замерли по стойке «смирно» у ног охранников, но спокойный вид псов мог обмануть разве что ребенка. Я прекрасно знал, как их дрессируют, и на что они способны.
В доме, несмотря на жаркий солнечный день, царил полумрак. Герман, Тарас и Игнат, следующие за мной, без лишних движений и суеты оценили обстановку, и Герман едва уловимо кивнул мне. Я был настолько далек от этого мира, насколько вообще возможно. Настолько, насколько мне позволил отец, в свое время выпихнув меня из мира криминала, разборок, продажных ментов и прочей прелести, которой я вполне мог бы заниматься, останься я здесь.
Но я не остался.
Кабинет Монаха напоминал келью. Просторный, он тем не менее был лишен всей этой вычурной роскоши, атрибутов богатой жизни, демонстрации достатка и прочего. Отец любил окружать себя красивыми вещами и женщинами, он любил показать всему миру, чего он добился, он предпочитал дорогие курорты, роскошные виллы и частные рейсы. Монах же, насколько Герман ввел меня в курс дела, даже за границу в последние годы не вылетал. Его любимые места отдыха — Алтай и Байкал, точнее, в случае последнего, остров Ольхон, тоже были с налетом некоторой отрешенности от мирского.
Правда, как и в случае с доберманами, я предпочитал не обманываться. В том числе и его внешностью: ростом Монах едва доставал мне до плеча, даже когда поднялся. Он был возраста отца, но выглядел на пятьдесят. Или на семьдесят. Или вообще хрен знает на сколько. Он шагнул мне навстречу, первым протянул руку.
Которую я не принял.
— Ты похитил моего сына, — сказал я.
Он не изменился в лице.
— Прежде чем кидать предъявы, Виктор Романович, — произнес он настолько спокойно, насколько вообще может звучать человеческий голос, — нужно основательно проверять информацию.
— Это были твои люди… — начал было Герман, но под его взглядом осекся.
— Как ты смотришь на то, чтобы поговорить один на один? — Монах смотрел исключительно на меня.
Абсолютно лысый, с разрезом глаз, ближе к азиатскому, чем к европейскому, он напоминал профессора Ксавье из какой-то голливудской экранизации. Вот только профессор Ксавье сидел в инвалидном кресле, а Монах вполне уверенно стоял на ногах, и его крепкое, жилистое тело было сильным, выносливым и тренированным. Это было видно даже под костюмом, по его движениям и по сквозящей в них силе.
Я кивнул Герману, и тот вышел. Следом за ним вышел стоявший за спиной Монаха амбал. Хотя мне показалось, что он был нужен здесь как собаке пятая нога. Я занимался крав-мага и умел отличить противника опасного от очень опасного. Монах был выше самого последнего деления на шкале опасности.
— Что ж, садись, Виктор Романович, расскажу тебе все, как на духу. — Он кивнул на кресло, дождался, пока я опущусь в него, и сел сам. Напротив.
— Что за вопросы у тебя остались с моим отцом?
— Если бы я хотел дать тебе знать, я бы с этого начал. Твой отец мертв, наши с ним вопросы уже закрыты. Я не переношу грехи отцов на детей и уж тем более я не похищаю детей для того, чтобы заставить кого-то прийти ко мне. Особенно когда тебе это нужно больше, чем мне.
— Почему именно мне?
— Потому что тебе есть, что терять, Виктор Романович. — Монах усмехнулся, но глаза его не улыбались. Оставались такими же жесткими и холодными. — А это самый сильный инструмент давления, который только можно представить.
— Если не ты, то кто? — прямо спросил я.
— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Об этом и о том, что отец твой умер не просто так. Ему помогли.
Глава 14. Романа
Роман сидел спиной к выходу, поэтому не мог видеть надвигающуюся бурю. А вот я видела, как Виктор безошибочно отыскивает меня взглядом, как его глаза темнеют до цвета горького шоколада. Конечно, с такого расстояния я не могла уловить такие оттенки, но могла это представить, когда бывший яростно сжал губы в тонкую линию. Сразу стало понятно: это не случайная встреча, Бёрн здесь по мою душу. Или по тело, с какой стороны посмотреть.
Виктор направился в нашу сторону, а я порадовалась, что мне еще не принесли роллы. Потому что я бы подавилась от одного его взгляда, направленного на Романа.
Видимо, все это отразилось на моем лице, потому что «будущий муж» тоже оглянулся.
— Что такое, Романа? Ты словно призрака увидела.
— Призрака прошлого, — ответил вместо меня Виктор, останавливаясь возле нашего столика и кладя мне руки на плечи.
От властного собственнического прикосновения у меня по коже побежали мурашки, но я усилием воли заставила себя сидеть прямо. Я взрослая самостоятельная женщина, а не нашкодившая школьница.
Роман от такой наглости опешил больше моего.
— Романа, это кто?
Я хотела ответить, но Виктор снова меня перебил:
— Вот и мне интересно. Романа, это кто?
Его пальцы надавили мне на плечи, когда я попыталась высвободиться. Легко, предупреждающе, что разозлило меня еще сильнее.
— Роман, познакомься, это Виктор Огнинский. Мой бывший и биологический отец Руслана. Виктор, это Роман Вербицкий. Мужчина, с которым я встречаюсь.
Бёрн даже не протянул Роману руку, впрочем, тот тоже не стремился к нормальному человеческому общению. Стоило мне представить бывшего, как нынешний изменился в лице: ямочки исчезли, черты заострились и стали хищными, брови сошлись на переносице.
Виктор заглянул мне в глаза и сказал:
— Скажи, что вы встречаетесь по работе, Ромашка. Я прощу тебе твой неуемный трудоголизм, но не нарушение нашего договора.
— Ты простишь? — ошалело переспросила я.
— У нас свидание, Виктор, — вклинился в нашу битву взглядов Роман. — А у меня самые серьезные намерения в отношении Романы.
— Которые ты сейчас засунешь туда, откуда никто и никогда их не сможет достать, — отрезал Бёрн. Он не повысил голос, но этого ему