Юлия Кузьминых - Безудержная страсть

И почему ее раньше не предупредили, что сегодняшний вечер в этой стране посвящен ненавистным отцам?

– У Леонардо Пасквитти нет жалости. – Едва сдерживая нотки праведного гнева, тихо выпалила она. – Я проработала у него целый день и поверь, знаю, о чем говорю.

– Да, неужели? – Казалось, искренне удивился собеседник. – Это странно, потому что за те долгие годы, что мы с ним знакомы, он показался мне вполне дружелюбным и понимающим человеком.

– Вот именно, тебе «показалось». – Все ещё не решаясь поднять голову, чтобы Мануэль не заметил полыхающего яростного пламени в потемневших глазах, сквозь зубы прошипела она.

– Не думаю. – Спокойно подложил брюнет. – Леонардо Пасквитти всегда отличался своим чувством справедливости и чести. Недаром он столько лет провел в сенате.

Не сдержавшись от изумления, глаза брюнетки слегка расширились и недоуменно уставились на спокойное лицо собеседника.

– В сенате?

– Да, – вполне серьезно подтвердил мужчина, – он проработал около восьми лет в верхней законодательной палате парламента Италии, занимая должность бывшего губернатора Искьи.

Теперь настала очередь удивления Шеннон.

– Да, неужели? – Повторила она с саркастичным смешком прошлую реплику Мануэля. – Ну надо же, какой мужчина! Прямо образец порядочности и добросовестности. Он, наверное, помог многим людям своей страны?

В ее голосе отчетливо проскальзывали насмешливые нотки, тесно переплетающиеся с новой волной нарастающего гнева и обиды.

– Совершенно верно. – Со вздохом подтвердил брюнет, прекрасно понимающий, о чем она сейчас думает.

А думать действительно было о чем.

Узнав, что ее отец некогда занимал такую высокую должность, узнав, что он помогал сотням незнакомых людей, уделяя им свое драгоценное время и внимание, ее голову занимал лишь один-единственный вопрос – почему же он не помог им с матерью? Чем они хуже других? Почему он забыл о них? Почему, черт возьми, он так ни разу и не ответил ни на одно из писем Софии и не прислал им хотя бы один ничтожный цент на пропитание? Почему? Почему? Почему?!

Обуреваемая слепой яростью, Шеннон со всей силы сжала ладони в кулаки.

«Ненавижу!« – это было одним-единственным словом, воспринимающее ее рассудком.

А потом пришли слезы. Горькие, безутешные слезы.

Ненавидя себя за значительно увлажнившиеся глаза, брюнетка поспешно встала с дивана и отошла на пару шагов вглубь комнаты. Она не хотела, чтобы Мануэль заметил ее состояние. Да и что она могла ему объяснить? Что так сильно распереживалась и теперь корит себя за попытку обворовать бывшего члена сената? Это была бы глупая ложь. Да и ее язык никогда бы не повернулся, чтобы это произнести.

Нет. Она совсем не жалела того, что сделала. Не жалеет и сейчас, даже не смотря на то, что теперь ей до конца жизни предстоит просидеть в грязной, вонючей камере.

Ну подумаешь тюрьма?! Благодаря папочке, ее жизнь никогда не была простой и сладкой. Она выстоит и в этот раз. Она не сломается. А когда она вновь окажется на свободе, то с удовольствием плюнет в сторону могучего Леонардо Пасквитти ещё раз – пусть даже для нее он и окажется последним.

Мануэль продолжал неподвижно сидеть на своем диване, молчаливо наблюдая за вздрагивающими плечами темноволосой женщины. Ненавидя себя за свой язык, который в конец испортил их сегодняшний вечер, мужчина поставил хрустальный фужер на угол столика и встал на ноги. Медленно приблизившись к Шеннон, он ласково обнял ее за плечи, притягивая напряженно подергивающуюся спину к своей груди.

– Я просто хотел сказать, что Леонардо Пасквитти может помочь нам. – Намеренно сделав ударение на последнем слове, словно в оправдание за выбранную тему произнес он. – Если бы ты знала его чуть больше, то, несомненно, увидела за напускной хмуростью характера так же очень доброе и отзывчивое сердце.

Стряхнув крупицы набежавших слез, девушка упорно покачала головой.

– Нет в нем сердца. – Тихо проговорила она, не сдержав тихий всхлип. – Ты не знаешь его. Он… он очень холодный человек. Бесчувственный…

Протяжно вздохнув от ее упрямого взгляда на вещи, мужчина медленно развернул девушку к себе лицом.

– Ну с чего ты это взяла? – Как можно мягче спросил он, приподнимая ее подбородок.

Стоило ему лишь увидеть тень непередаваемой грусти на несчастном лице, как у него тут же защемило сердце. Как же ему хотелось вновь услышать ее счастливый, беззаботный смех, который словно музыка парил из комнаты в комнату, украшая на своем пути все вокруг.

Но, увы, сейчас перед ним стояла упавшая духом девушка, чьи искусанные до крови губы слегка подрагивали в такт своему дрожащему телу.

– Я это знаю. – Твердо сказала она и, прежде чем Мануэль вновь стал заверять ее в мягкосердечности Пасквитти, поспешила добавить. – Ты даже не представляешь, с чем я столкнулась в его доме ещё до того, как решилась выкрасть эти чертовы бриллианты.

Заметив легкую заинтересованность на лице мужчины, она сглотнула подступивший к горлу ком, окончательно решив раскрыть его глаза на столь добрый и мягкий характер милого старика.

– Был уже поздний вечер, когда я убиралась в кабинете синьора. – Прерывистым голосом начала она. – Я не сразу заметила сидящего за столом сына хозяина. Он был пьян в стельку. От него несло алкоголем за версту, но все же я смело продолжила свою работу. Я просто не ожидала, что пьяный Алессандро наброситься на слабую служанку в доме своего отца.

Взгляд Мануэля резко помрачнел.

– Что он сделал? – Слегка надавив на ее плечи, холодным тоном, способным заморозить даже огнь, тихо спросил он.

Встретившись с его суженными глазами, Шеннон впервые по-настоящему хотелось отпрянуть от этого человека, спрятаться в темный угол и не выходить из него, покуда к Мануэлю не вернется былое хорошее настроение.

– Ничего. – Поспешно заверила она, коря себя за то, что вообще вспомнила об Алессандро.

Прорезь суженных глаз собеседника стала ещё уже.

– Врешь. – Следя за ее вспыхнувшим лицом, тут же бросил мужчина. – Скажи мне правду, Алессандро изнасиловал тебя?

– Нет. – Испуганно прошептала девушка, отрицательно покачав головой.

Едва не вскрикнув от боли давления его пальцев на ее нежных плечах, она поспешно добавила:

– Он не успел. Этот ублюдок просто не успел!

Не заметив своего облегченного вздоха, вырвавшегося из сдавленных легких, Мануэль слегка ослабил хватку.

– Расскажи мне всё. Что там произошло?

Шеннон уже совсем не хотелось продолжать свой рассказ, но отступать было слишком поздно. Мануэль не отпустит ее, покуда не добьется правды.