Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

Глава 58

Меня завели в комнату. Довольно просторную, с высоким потолком и тяжелыми портьерами на окнах. На столе уже стояла еда, суп, мясо, какой-то десерт, бутылка минеральной воды. Серебряные приборы, белая салфетка, сложенная веером. Как в ресторане. Как будто меня пригласили на ужин, а не заперли здесь до утра, чтобы убить на потеху публике.

Я не притронулась к еде. Пошли нахрен, ублюдки.

Я села на пол. Прислонилась спиной к холодной стене. Рядом стоял журнальный столик, низкий, стеклянный, с резными ножками. На нем ваза с ромашками. Простые полевые цветы, которые, наверное, кто-то сорвал утром, не зная, для кого они. Для меня. Для девочки, которую завтра бросят на арену.

Я смотрела на ромашки и думала: как я к такой жизни докатилась?

В детстве я мечтала стать учительницей. Сидеть в уютном классе, писать мелом на доске, проверять тетради. Никаких машин с тонированными стеклами, никаких пистолетов, никаких игр на выживание. Обычная, скучная, безопасная жизнь. Та, которую я никогда не знала. И похоже уже не узнаю.

А теперь я здесь. В загородном комплексе, который принадлежит дяде человека, которого я люблю. Меня похитили, меня унижали, меня готовятся убить. После всего, что со мной произошло, мне прямая дорога в дурку.

Но нет.

Я сжала кулаки. Вспомнила Дешона. Его улыбку, когда он рисовал наш дом с тремя фигурками. Его голос: «Он добрый. Он защитил меня». Мой брат. Ради него я живу. Ради него я буду бороться.

А Кастил...

Я закрыла глаза. Передо мной встало его лицо — без маски, с темными глазами, в которых я тонула. Его голос, когда он шептал: «Я люблю тебя». Его руки, которые держали меня так, будто я была самым ценным, что у него есть.

Я люблю его. Это правда. Эту правду уже не изменить и не отменить.

Но я не уверена, что мне подходит такая жизнь.

Вечные похищения меня не устраивают вообще никак. Я не хочу просыпаться в страхе, не хочу, чтобы моих близких использовали как рычаг давления, не хочу каждый день оглядываться через плечо. Я не создана для этого мира — мира денег, оружия и теней, где люди убивают друг друга ради развлечения.

Я хочу просто жить. Учиться. Растить брата. Смеяться со Стеф. Иногда ссориться по пустякам. Пить кофе по утрам и не бояться, что это утро может стать последним.

Но разве такое возможно рядом с ним?

И в этот момент меня накрыло.

Сначала я просто почувствовала, что воздуха становится меньше. Как будто кто-то невидимый начал сжимать мою грудную клетку, медленно, но верно. Я сделала вдох — не получилось. Еще один — легкие не наполнились. Воздух застревал где-то в горле, и паника поднялась изнутри, как черная, липкая волна.

Я сидела одна, прислонившись к стене, и не могла сделать ничего. Ни позвать на помощь, ни встать, ни даже пошевелиться. Грудь сдавило изнутри, легкие отказывались работать, и мне казалось, что я умираю. Прямо здесь, на полу этой чужой комнаты, среди серебряных приборов и ромашек.

Дверь открылась.

— Блять, что с тобой?

Броуди. Он подбежал ближе, опустился на корточки рядом. Я не могла даже взглянуть на него — все силы уходили на то, чтобы просто дышать. Хотя бы чуть-чуть.

— Ты не должна сдохнуть раньше времени, блядь! — Он схватил меня за плечи, встряхнул. — Дыши!

Я не могла вдохнуть. Казалось, что кто-то огромный и невидимый сел мне на грудь и давит, давит, давит. Воздух кончился. Мир сузился до маленькой точки, и в этой точке было только отчаяние и страх.

Но сквозь этот страх пробилась мысль.

Никто мне не поможет.

Никто не сможет меня спасти, кроме меня самой.

Я взглянула на журнальный столик рядом. Ваза с ромашками. Стеклянная. Тяжелая.

Я не думала. Просто схватила ее и со всей силы ударила Броуди по голове.

Звук был глухим, мокрым. Ваза разбилась вдребезги, осколки посыпались на пол, вода залила ковер, ромашки упали в лужу. Броуди охнул, пошатнулся, но не упал сразу. Его глаза на секунду стали пустыми, как будто внутри что-то переключилось.

— Ах ты шлюха! — вырвалось у него.

Он схватился за голову, из-под