Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова
Всеволод молчал несколько долгих секунд.
— Я понял, матушка, — хрипло сказал он. — Я… всё понял. — Он повернулся к Авдотье. — Авдонюшка… прости меня. Я сегодня как последний дурак себя вёл.
Я уже думала, что на этом и закончим, но Авдотья вдруг подняла голову.
— Я тебе сколько раз говорила, Всеволод… — тихо, но неожиданно твёрдо произнесла она. — Я тебе не игрушка и не пустое место, если тебе со мной скучно, то так и скажи! А унижать меня при всех… больше не смей!
Всеволод растерянно моргнул. Видимо, такое от всегда тихой и покорной жены он услышал впервые.
«Ого, — мысленно фыркнула я. — Похоже Авдотья наконец почувствовала за собой силу и решила не упускать момент. Умница, девочка, давно пора!»
Я поднялась с лавки.
— Ну вот и хорошо, что вы друг друга услышали, — спокойно сказала я. — А у меня еще свои дела есть. Маруся! Дуняша!
Служанки зашли сразу, стоило позвать.
— Проводите меня к Марфе, — распорядилась я. — Хочу узнать, как она себя чувствует после вчерашнего.
Я вышла, оставив молодых наедине. Идя по коридору, тихо выдохнула и едва заметно улыбнулась. Сегодня я впервые почувствовала, что могу хоть что-то изменить в этом доме, и это чувство очень вдохновляло. Неплохо для второго дня в роли злой свекрови.
Осталось только узнать, куда запропастился третий сын…
Глава 9
В комнату Марфы я вошла тихо, почти на цыпочках. Она лежала на кровати, а неподалеку от нее в углу тихо пряла служанка. Увидев меня, девушка вздрогнула и попыталась приподняться на подушках. Лицо у неё было всё ещё бледное, но уже не такое мраморное, как вчера. За моей спиной тихо вошли Маруся и Дуняша — встали у дверей на случай, если что понадобится.
— Матушка … — прошептала Марфа вместо приветствия.
— Лежи, — я подняла руку и подошла ближе. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Лекарь сказал, ребёнок держится. Сердце у него бьётся ровно.
Я кивнула, присела на лавку рядом и позволила себе искреннюю улыбку.
— Вот и хорошо. Значит, будем беречь вас обоих.
Марфа смотрела на меня с осторожным удивлением. Я огляделась.
— А где Павел?
— С батюшкой на совете, — тихо ответила она. — Когда совет начался, Всеволод на охоте был, так что Павел вместо него пошел помогать отцу…
Я мысленно выругалась. Из-за того, что старший лоботряс, среднему вместо него отдуваться на совете. Красавец, Всеволод, ничего не скажешь!
Марфа помолчала, потом повернулась к одной из моих служанок.
— Дуняша… долго ли они там ещё, не слышно? — голос у неё слегка дрогнул.
Дуняша покачала головой:
— Пока не выходили, Марфа Андреевна.
Марфа кивнула, но пальцы её продолжали нервно мять край одеяла, комкая ткань. Она несколько раз сглотнула, будто слова застревали в горле, и только потом, не поднимая глаз, тихо добавила, будто сама с собой:
— Интересно… Павел рядом с батюшкой сидит?
Марфа прикусила губу, взгляд метнулся к двери, потом обратно к одеялу. Было видно, как она пытается держать себя в руках, но у неё плохо получается.
Я удивлённо повернулась к своим служанкам.
— А есть из-за чего беспокоиться? Совет опасен может быть?
Маруся и Дуняша быстро переглянулись. Маруся шагнула ближе и, наклонившись к моему уху, зашептала едва слышно:
— Дочь старосты Силантия с отцом приехала. Он её с собой на совет взял, мол, сыновей нет, пусть дочь учится. А Павел как раз сегодня на совет пошел, вместо брата. Вот Марфа и нервничает, матушка-княгиня…
Я невольно произнесла вслух, искренне удивлённая:
— Дочь Силантия? А что с ней не так?
Марфа резко вскинула голову. В её глазах мелькнула боль, смешанная с обидой.
«Это что… какая-то ее соперница?» — мелькнуло у меня в голове.
Точно, Михаил ведь в первый день как я появилась здесь, что-то говорил про какую-то «другую», которую я якобы хотела вместо Марфы. Неужели дочь Силантия и есть эта «другая»? В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина.
Марфа смотрела на меня так, будто я только что подтвердила все её худшие опасения. Я сухо кашлянула, стараясь сохранить спокойный тон.
— Я к тому, — добавила я уже ровнее, — что на совете им не до глупостей. Там они дела решают. Павел я уверена с отцом сидит. И делает то, что должен, ему там не до… отвлечений. Не переживай, Марфа. Всё будет хорошо.
Марфа отвела взгляд и положила ладонь себе на живот, словно защищая. Несколько секунд она молчала, кусая губу, а потом вдруг заговорила:
— Не переживай… — повторила она мои слова с болезненной усмешкой. — Я тут лежу с животом… А она там, рядом с ним. Будет сидеть, улыбаться, глазки строить… руку «случайно» заденет, под столом ножкой прижмётся к его бедру… А Павел — он же мужчина, устанет… — голос стал высоким и ломким, — и не оттолкнёт.
Она резко замолчала, будто испугалась самой себя.
— Я глупости говорю… — быстро добавила она, опустив голову. — Простите, матушка.
Первым порывом у меня чуть не вырвалось: «А нафиг тебе такой муж, если он на первую же улыбку поведётся?» Но я вовремя прикусила язык, здесь не двадцать первый век. Здесь нельзя просто сказать «найдёшь лучше». Здесь если муж изменит, то виновата всегда жена: «не уберегла», «не удержала», «плохо ублажала».
Я глубоко вдохнула и твёрдо ответила:
— Павел теперь не просто твой муж, он отец твоего ребёнка, а это уже совсем другое. Он не мальчик уже, чтобы на каждую ножку под столом