Призраки, любовь и прочие безумства - Джози Силвер

Мы с Мариной отпихиваем друг друга, пропуская его, и он сердито шагает прочь. Лео выходит за порог и встает рядом со мной на садовой дорожке.

– Прадедушка Айзек просил передать вам привет! – кричит он вслед Скарборо; тот на мгновение останавливается, словно раздумывает над ответом, однако решает воздержаться и, не оглядываясь, спешит к машине.

– Лжец, – бормочу я: нам обоим известно, что на самом деле Айзек выразился сильно погорячее.

Лео не отрицает.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Работаю.

– С каких это пор? – фыркает он. – Насколько я помню, ваш семейный бизнес в основном рассылает сообщения из Занудвилля насчет пропавших обручальных колец или неубранных мусорных корзин.

Я ощетиниваюсь от его пренебрежительного отношения к работе мамы и бабушки в «Неугомонных духах». Пропажа обручальных колец и напоминания о домашних обязанностях, возможно, многим покажутся тривиальными, но для того, кому предназначено сообщение, они могут быть бесценны. Это значит, что пусть дорогой вам человек больше не рядом, но он любит вас и заботится о вас, как прежде. Это значит, что он знает, как горько вы плачете в подушку по ночам, страдая оттого, что потеряли драгоценное обручальное кольцо или что забыли вынести мусор на прошлой неделе, не имея привычки все делать самостоятельно. Подобные мелочи – крупицы золота, и Лео Дарк – один из немногих известных мне людей, способных видеть призраков, должен понимать это лучше прочих. Мне хочется разнести его в пух и прах, но я решаю пропустить обидные слова мимо ушей. Не позволю бывшему разозлить меня в первый день работы. Лучше сама его разозлю.

– Продолжай паясничать в телике в своем плаще, Лео, а я сделаю работу прямо у тебя под носом.

Я кладу в карман драгоценный ключ от черного хода и, с лучезарной улыбкой взяв Марину за руку, ухожу по дорожке, оставляя его истекать желчью.

– Шагай от бедра, – шипит Марина. – Пусть он нас боится!

– Не умею, – бормочу я.

Ей легко говорить: она, наверное, из материнской утробы вышла поступью супермодели. Я неуверенно покручиваю бедрами и, кажется, слышу за спиной смех Лео. Мы уже шагаем по улице и приближаемся к убежищу – Бабе.

– Ключи у тебя, – говорю я, чувствуя на себе взгляд Лео.

Марина роется в сумочке, достает ключи и направляет на Бабу, чтобы нажать на несуществующую кнопку разблокировки замков, а потом отдает мне:

– Не работает.

Я отпираю дверцу.

– Внеси в список дел для Артура.

Мы забираемся внутрь, но я не успеваю закрыть дверцу, как подбегает Лео и заглядывает в салон, на лице – благодушное веселье.

– Поверить не могу. Ты купила себе Фургончик тайн[5].

– Отвали. – Слово срывается с губ само собой. – Между прочим, Баба – винтажная классика.

– Баба?

Вряд ли когда-нибудь одно крошечное слово было сказано с таким презрением.

Марина перегибается через меня и хлопает Лео по груди одной из наших новеньких визиток, преспокойно возвращается на место и поправляет прическу.

Лео поднимает брови, читая карточку, и смотрит на оборотную сторону:

– Агентство «Охотницы за привидениями»? Немного… – Он пожимает плечами, на самодовольной роже расплывается насмешливая ухмылка. – В стиле «Скуби-Ду».

– Завязывай уже с отсылками к «Скуби-Ду»!

Лео прячет мою визитку в карман рубашки, у него за спиной хихикают близняшки Барби. Я изо всех сил вцепляюсь в руль и выглядываю из окна, чтобы получше их разглядеть.

– Берегитесь, дамы, он бросит вас, как горячую картошку, когда решит, что вы ему больше не нужны. Как горячую картошку с сыром. Такую, которая обжигает подбородок и оставляет шрамы на всю жизнь.

Марина дергает меня за рукав, чтобы заткнуть. Я возвращаюсь на место и с удовлетворяющим хлопком закрываю дверцу и завожу двигатель, к удивлению Бабы и веселью Лео. Марина угрожающе целится в Лео из пистолета, сложенного из пальцев, и дует на воображаемый дымящийся ствол, пока мы отъезжаем, раскачиваясь из стороны в сторону. В боковом зеркале отражаются три человека, провожающие нас взглядом.

Когда мы сворачиваем за угол, Марина тихо смеется:

– Обжигает подбородок?

Я смотрю на нее, переключая передачи, и мы безудержно хохочем.

Марина проигрывает мне десятку в восемь пятьдесят одну следующим утром, когда Артур Эллиот приходит в первый рабочий день в качестве стажера – охотника за привидениями. В дверь он стучит так же тихо, как и вчера, а Марина так же насмешлива.

– Э-э… ты во что это вырядился?

Артур опускает взгляд на безукоризненно отглаженный желтовато-серый рабочий комбинезон, потом смотрит на нас. Его лицо становится почти лиловым.

– Перебор?

– Если ты не настоящий Дэн Эйкройд[6], то да, – киваю я с сочувственной улыбкой. – Завтра давай просто джинсы?

– Могу съездить домой переодеться, – шепчет он. – Всего два автобуса.

Марина – занятная смесь гранитной твердости и облачной мягкости – мгновенно тает:

– Не стоит. Ты одет как раз для того, чтобы помочь мне перекрасить фургон.

Он оживляется и достает из кармана мятый пакет:

– Я захватил на обед сэндвичи.

Вспомнив об угощениях нонны, я тянусь к блестящей лаймово-зеленой банке и открываю крышку.

– А Марина принесла зепполе.

Я смотрю на ряд идеально ровных засахаренных мини-пончиков, и у меня зубы сводит от желания в них впиться.

– Это ты их приготовила? – Артур смотрит на Марину с восхищением.

– Ее нонна, – поправляю я, потому что у подруги такой вид, как будто она готова украсть авторские права у нонны Малоне. – Для нас – бабушка Малоне, – объясняю я озадаченному Артуру.

– И это для перерыва на кофе, – добавляет Марина, выдергивая банку у меня из рук.

Мне не нравится, что этот жест входит у нее в привычку.

– Можно я буду пить чай во время перерыва на кофе?

Марина, которая давно пьет кофе такой крепости, что можно впасть в кому, неодобрительно качает головой:

– У нас нет чая.

Артур похлопывает по карманам комбинезона, один шуршит, и парень выуживает оттуда небольшой запас чайных пакетиков в полиэтиленовом мешочке.

– У меня свой.

Я замечаю смешинки в его глазах, когда он кладет запасы рядом с чайником, и мысленно одобряю. А вот Марина – нет, судя по насупленным бровям.

– Зачем ты это принес?

– От кофе у меня мозги набекрень, – говорит он, оглядываясь.

Марина смотрит на меня, словно говоря: «Давай подсунем ему кофе и посмотрим, что будет», но я лишь пожимаю плечами и добродушно улыбаюсь:

– Если Артур хочет чай, пусть пьет.

– Нонна не одобрила бы зепполе с чаем, – бухтит Марина.

– Ну, нонне ведь знать не обязательно,