Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

Босиком, в больничной ночной рубашке выбегаю в коридор. Волосы снова растрепались. Они липнут к мокрым щекам. А его шаги гулко разлетаются по отделению. Угрожающе-сильный, хмурый, мрачный Мирон надвигается на меня.

Подбегаю. Полной грудью вдыхаю его запах, смешавшийся со свежестью улицы, и, не удержавшись на ногах, падаю на колени, больно ударясь ими об бетон.

— Прости меня. Если когда-нибудь сможешь, прости. Я бы не смогла. Не смогла бы убить тебя. Лучше себя. Ты … Мир. Мой Мир. Прости меня, — шепчу совершенно сумбурно, задыхаясь от желания высказать все, что чувствую, и путаясь в словах.

— Что же ты делаешь? — вздохнув, он резко вздергивает меня с пола, подхватывает за талию и кидает к себе на плечо.

Звонкий, слегка болезненный шлепок по ягодице, и я вздрагиваю.

— Никогда больше не лги мне! — замираю от неожиданности и прикусываю губу. Но мне не страшно. В его руках я ничего не боюсь.

Еще один шлепок.

— Никогда больше не тяни в рот всякую дрянь! — улыбаюсь сквозь слезы и расслабляюсь, принимая от него суровое наказание.

Третий шлепок. Самый болезненный.

— Никогда не сомневайся во мне!

И теплая, сильная ладонь мягко поглаживает там, где только что шлепала. От такого контраста тело буквально вибрирует и сотрясается трепетной дрожью.

— Я все поняла, — шепчу с готовностью и глажу мощную спину.

Мирон тихо смеется, вносит меня в палату и плотно прикрывает за собой дверь. Опускает на пол, но не дает отойти. Так крепко прижимает к себе, что воздух перестает поступать в легкие. Там только его запах. Он обволакивает носоглотку, просачивается в вены, растекается под кожей и впрыскивается в сердце.

Мир приподнимает меня над полом. Садится в кресло, а меня устраивает у себя на коленях. Застывает взглядом на кровати, переплетает наши пальцы и сжимает ладони в замок.

Мы долго молчим, слушая тихое сопение и всхлипы Юми. Сестренка то и дело вздрагивает, все сильнее съеживаясь в комочек.

— И ты меня прости, — хрипло просит Мирон.

— За что? — повернув голову, рассматриваю его мрачное лицо. — Ты спас… — он прикладывает палец к моим губам, требуя замолчать.

— За то, что использовал тебя. Сознательно. Зная, что могу сломать. За то, что у меня почти получилось это сделать. Иногда, чтобы победить врага, приходится приносить жертву. Этой жертвой стала ты. По-другому, боюсь, не получилось бы...

— Ты победил? — мой голос дрожит.

— Победил… — его голос тоже дрожит. Мирон прикрывает веки и глубоко вдыхает. На выдохе открывает глаза и переводит взгляд на меня.

— Спасибо, — осторожно подушечками пальцев касаюсь его щеки. Он сначала вздрагивает, а затем ловит мою руку за запястье и льнет к ладони, крепко зажмуриваясь.

— Лия, теперь ты свободна, и …

— Пожалуйста, нет, — каменею я.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, но и держать силой не стану. У тебя есть выбор. Помнишь, сколько раз мы говорили об этом?

— Помню…

— Я приму любой, но хочу, чтобы ты осталась. А ты?

— Я хочу остаться. Пожалуйста, позволь мне остаться, — часто моргаю влажными ресницами, чтобы снова не плакать.

— Это желание продиктовано долгом или благодарностью? Ты не должна мне ничего.

— Я испытываю благодарность за то, что ты спас меня и сестру, — стараюсь быть предельно честной.

— Понимаю…

Теперь пришла моя очередь прикладывать палец к его губам, чтобы дал договорить.

— Я хочу остаться не поэтому.

— А почему? — коснувшись губами фаланги, он мягко убирает мою руку в сторону.

— Потому что ты вот здесь, — беру его ладонь и прикладываю к груди. — Глубоко, глубоко.

Мирон гулко сглатывает, скользит обеими ладонями на талию, подается вперед и утыкается носом мне в шею. Его сухие губы касаются кожи, вызывая взрыв в животе и острый приступ счастья.

— Нам будет трудно, — тихо говорит он.

— Я знаю.

— Я бываю невыносимым и занудно-правильным.

— Знаю, — улыбаюсь и трусь об него щекой.

— У нас будет секс, — нервно смеется он. — Совершенно точно будет.

— Я готова, — закусив губу, зарываюсь пальцами в его мягких волосах на затылке и стараюсь не думать об этом. Но он прав, я должна осознавать на что соглашаюсь.

— Сомневаюсь, — Мир нежно меня целует, — но ты научишься не бояться. Обещаю тебе, моя любимая девочка. Я сделаю тебя счастливой.

Мирон

— Я готова, — Лия обнимает за шею и тянет свои сочные губки ко мне.

Улыбаюсь и целую ее, едва не мурлыкая, как довольный сытый кот. Моя… От осознания этого факта тепло ползет по позвоночнику, наполняя энергией и жаждой жизни.

— Мирон, тише, — шепчет девочка, а сама прижимается теснее. — Все смотрят на нас.

Ее голос, нежный и бархатистый, как музыка для моих ушей. Никак не привыкну, но готов слушать вечно. Она стесняется и пытается отстраниться, а мне все равно. Пусть смотрят. Я готов кричать о наших отношениях на каждом углу.

— Ладно, — смеюсь, сдаваясь. — Поехали. Демьян уже заждался.

— Он все знает? — Лия невольно напрягается.

— Не все, только то, что нужно было сказать. Не переживай, — обнимаю за плечи и целую в макушку. Подробности не касаются никого. Это наше, сугубо личное и останется таковым.

Выходим на улицу, на стоянку, где стоит моя машины. Юми держится настороженно и сторонится меня. Вроде и все осознаю, но все же цепляет ее недоверие. Прекрасно понимаю, что беру ответственность за обеих девочек. Без вариантов.

— Не бойся меня, — улыбаюсь ей и протягиваю ладонь. — Я не обижу.

Ее глаза становятся больше, а крылья носа нервно раздуваются. Прижимает руки к груди и проходит к машине.

— Она оттает, — шепчет Лия и трется щекой о мое плечо, будто котенок, а я улыбаюсь.

— Ничего. Все наладится.

Открываю двери, помогая им обоим забраться в салон. Юми садится на заднее, а Лия рядом со мной. В белом длинном платье. Постоянно улыбается и словно светится изнутри. Такая красивая и счастливая. Словно и не было в ее жизни двух лет ада. Не могу налюбоваться на нее.

— Ты так смотришь, — голос Лии подрагивает от волнения.

— Как? — хитро прищуриваюсь, считывая