Виктория Эшли - Сожаление (ЛП)

Я думаю.

Она саркастически рассмеялась, затем поднялась на ноги и взяла вою тетрадь.

- Это забавная шутка. Смеяться сейчас или позже? Можешь прекратить пытаться играть хорошую мамочку, знаешь? Я достаточно взрослая, чтобы принять правду. Я такая, какая есть, и приняла это, - закрыв тетрадь, она спрятала ручку за ухо и закатила глаза. - Если бы у меня не было цели доказать кому-то что-то, я бы даже не пыталась написать это глупое стихотворение. Тебе не нужно кормить меня дерьмом, я подавлюсь. Мне почти пятнадцать. Может быть, я молода, но не слепая. Я знаю, что ничего из вышеперечисленного у меня нет. Я на тебя не похожа, Феникс, и не ожидаю быть такой когда-нибудь.

- Прости. И что мне делать со всем этим? Тебе не нужно быть похожей на меня. Все люди разные, Зои.

С каких это порэта маленькая девочка стала такой чертовски темной внутри? С каждым днем она становится все злее на мир, и это пугает меня.

- Ты, должно быть, слепая, если не видишь в себе ничего хорошего. Тебе лучше вынуть голову из задницы, прежде чем ты, в конечном итоге, совершишь какой-нибудь глупый поступок, как…. курение, например. Ты должна бросить это дерьмо, Зои. Ты можешь быть кем угодно, если перестанешь нести чушь и попробуешь.

- Не важно. Просто оставь меня одну. Мне не нужны твои тупые лекции, - сделав глубокий вдох, она повернулась к входной двери и остановилась, прежде чем выйти наружу. - Могу ли я занять сегодня твою комнату? Мама в ней каждую ночь, и я бы хотела немного личного пространства, чтобы сосредоточиться. Я уверена, что мама будет спать всю ночь, неся чушь и плача про себя. Думаю, что она добралась до тайника бабушки. Она забывается, а я схожу с ума, просто наблюдая за ней в таком состоянии. Мне нужна моя собственная комната.

Вот только этого не хватало услышать. Мама снова пьет, это не очень хорошо. Я до сих пор помню ночи, когда находила ее на полу рядом с диваном с заблеванным лицом. Она думает, что я была маленькая, чтобы запомнить то время, но я не была, и как бы она ни старалась убедить меня, что это было мое воображение, я знала, что это не так. Мне кажется, я даже помню, как Келлан и Адрик тащили ее наверх поздно вечером, когда мой папа не пришел домой. Это было неприятное зрелище.

Это меня вывело из себя.

- Да, было бы хорошо. В любом случае, я работаю всю ночь, так что не вернусь раньше двух. Просто дай маме знать, когда она проснется, что меня не будет всю ночь, и я сказала, что было бы прекрасно, чтобы ты заняла мою комнату сегодня.

Я смотрела на нее, пока она кивнула головой и пошла на выход.

– Ты куда собралась?

- Просто встречусь с несколькими друзьями. Вернусь через несколько часов. Я уже говорила маме ранее, и она разрешила.

- Ну, раз ты так говоришь. Просто держись подальше от неприятностей, - пробормотала я, а она просто закатила глаза и вышла, закрывая за собой дверь.

Опираясь головой о диван, я осмотрела дом, любуясь беспорядком. Банки из-под напитков, обертки от леденцов и посуда. Все это разбросано по всей моей безупречной квартире. Я ненавижу беспорядок. Это сводит меня с ума. Прошло всего несколько дней, и этот дом уже выглядит, как дерьмо.

Я встала и начала убирать бардак. Немного приберусь, пока не стало слишком плохо. Плюс, это поможет занять мои мысли до тех пор, когда мне нужно будет уходить на работу.

Через час я вышла и направилась в бар. Я так глубоко задумалась, что даже не вспомнила, пока не добралась до бара, что в эту ночь работает Кейд. Он хмуро посмотрел на меня, когда я вошла в дверь, и я мгновенно пожалела, что приехала.

Просто великолепно…кажется, будет весело.

Келлан

Когда я увидел входящий звонок от Феникс, в первые секунды подумал, что это странно, потому что она никогда не звонила мне, но когда услышал крики и вопли на заднем плане, то растерялся. Я не мог выйти из этого магазина достаточно быстро. Мысль, что кто-то, возможно, сделал ей больно, заставляла мою кровь вскипеть, бешено качая адреналин. Без каких-либо сомнений я бы трахнул мир того, кто поднял руку на эту женщину. Только одна эта мысль зажигала огонь в моей груди. Я не задумываясь бросил тату-пистолет, сказав Тайлеру, что мне нужно разрешить кое-какое дерьмо. Мой клиент был не слишком доволен, но его мнение в тот момент заботило меня меньше всего. Я никогда не бросал работу на середине, но сейчас у меня не было другого выбора.

Была только одна проблема. Я не знал, где она, и Феникс явно не могла говорить. У меня был только один выбор, позвонить старому другу. Я знал этого парня, он шарит в компах и всяком дерьме. Может показаться, что я сталкер, потому что попросил его отследить местоположение ее номера, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Когда я добрался туда и увидел ее на полу, потребовалось все мое терпение, чтобы не оторвать яйца этого сукиного сына и засунуть их ему в глотку. Мужчина никогда не должен поднимать руку на женщину, и, увидев, что я поймал того же лоха, стало еще хуже. Я не хотел видеть, как тем, о ком я забочусь, причиняют боль, и выражение ее лица, когда я вошел в дверь, убило меня. Я не хотел ничего больше, чем притянуть ее в свои объятья и утешить. Но что хорошего это даст? Если я подпущу ее ближе к себе, то только наврежу ей еще больше. Черт! Дерьмо! Я в плохом положении.

- Приятное ощущение - простонала раздражающая блондинка внизу, звуча так, как будто я пришелся ей по вкусу, доведя до оргазма. Она провела рукой по внутренней стороне бедра и откинула назад голову, выглядя полностью удовлетворенной. – Мне нравится, когда сильно и глубоко. Не останавливайся, - ее голос выходил с придыханием, потом она выгнула спину, сильнее выставляя свою силиконовую грудь. Кто-то немного отчаянно требует моего внимания, но, к сожалению, отчаянность далека от сексуальности.

Нахмурившись, я вернулся из чертовых облаков и сосредоточил свое внимание на работе. Я развел ее длинные стройные ноги шире и наклонился, чтобы получше рассмотреть соцветия вишни, покрывающие внутреннюю часть ее бедра.

- Не разговаривай, если не хочешь хреновую тату навсегда на своей коже, - даже с этой цыпочкой, постоянно крутящейся в кресле, я должен признать, что работа все еще продвигается прекрасно. Что я могу сказать, я хорош в том, что делаю. - Мы почти закончили и затем разойдемся, - сказал сухо, удерживая ее все еще блуждающую ногу, в попытках сосредоточиться.

Неверие отразилось на ее мягких бледных чертах лица, несомненно, не поняла, почему я не взял ее прямо здесь, в этом кресле, при ее очевидном желании иметь меня. Может быть, она привыкла получать то, что ее маленькая душа пожелает. Я мог понять почему, ведь ее красоты достаточно, чтобы ошеломить среднестатистического мужчину. Ее глаза проследовали от моих губ до татуировки на руке.