Кэтрин Коултер - Блондинка в черном парике

Салли отмахнулась от его слов.

— Меня кто-то преследовал, Джеймс. За тобой не гнался никто.

— Это не имеет значения. Она опять засмеялась.

— А на самом деле меня преследовал не один, а двое, и вторым был ты, только я была слишком глупа, слишком преисполнена сентиментальной благодарности к тебе, чтобы это понять. Я уезжаю, Джеймс. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда. Просто не верится, что я могла считать тебя героем! Господи, когда же я перестану быть такой доверчивой дурочкой?

— Куда ты поедешь?

— Это не ваше дело, мистер Квинлан. Ничего из того, чем я буду заниматься, больше вас не касается.

— Черта с два, не касается! Послушай, Салли. Расскажи мне правду об одной вещи. Когда Диллон и я проникли в твою палату в лечебнице, там был этот маленький жалкий мужичонка, который выглядит полнейшим психом. Он сидел рядом с тобой на кровати и смотрел на тебя. Он когда-нибудь причинил тебе вред? Бил? Он тебя изнасиловал?

— Холланд был в моей комнате?

— Да, ты лежала обнаженная, а он склонился над тобой. Мне показалось, он причесал и расправил твои волосы. Он тебя когда-нибудь изнасиловал?

— Нет, — ответила Салли отрешенно. — Меня никто не насиловал. Что касается Холланда, он занимался другими пещами — делал то, что ему приказывал Бидермейер. Он никогда не причинял мне вреда, разве что… — ладно, не важно.

— Тогда кто же все-таки тебя мучил? Этот проклятый Бидермейер? Твой муж? Кто был тот мужчина из ночного кошмара, о котором ты мне рассказывала?

Она посмотрела на Джеймса долгим взглядом, и взгляд этот опять был полон тихой ярости.

— Все это тебя не касается. Ты теперь для меня ничто, пустое место. Иди к черту, Джеймс!

Она отвернулась от него и стала спускаться по деревянным ступенькам. Стало холодно. На ней не было ничего, кроме этих слишком тесных рубашки и джинсов.

— Вернись, Салли! Я не могу тебя отпустить. Я не позволю тебе уйти! Не хочу видеть, как ты снова страдаешь.

Она даже не замедлила шаг, просто шла и шла в этих кроссовках, которые, наверное, тоже были ей малы. «Нельзя, чтобы она натерла ноги», — подумал Джеймс. Он собирался завтра пройтись по магазинам, чтобы купить одежду, которая была бы ей по размеру, чтобы… проклятие, он ее теряет!

Джеймс увидел Диллона, тихо стоявшего у кромки воды и даже не понимавшего, что Салли уходит.

— Салли! Ты даже не знаешь, где мы находимся. И у тебя совсем нет денег.

После этого она таки остановилась. Когда она повернулась лицом к Джеймсу, у нее на лице была улыбка.

— Ты прав, но для меня это — не проблема. Честно говоря, я не думаю, что еще способна испытывать страх перед каким-нибудь мужчиной. Не беспокойся. Я раздобуду достаточно денег, чтобы вернуться в Вашингтон.

Этого Джеймс стерпеть уже не мог. Он в сердцах шмякнул ладонью о перила и, опираясь на руку, в одно мгновение легко перекинул свое тренированное тело через загородку веранды и приземлился в каких-нибудь трех футах от нее.

— Больше никто и никогда не причинит тебе зла. Я этого не допущу! Ты не станешь подвергать себя опасности быть изнасилованной каким-нибудь подонком! До тех пор пока все это не кончится, ты будешь со мной. А потом, если ты не захочешь остаться, я позволю тебе уйти.

Салли захохотала, как безумная. Ее тело буквально сотрясалось от смеха. Обхватив себя руками, она медленно осела на колени и хохотала, хохотала.

— Салли!

Не переставая смеяться, она посмотрела на Джеймса, уперев ладони в бедра, потом проговорила:

— Позволишь мне уйти? Ты будешь держать меня при себе, если я не захочу уехать? Как несчастную бездомную сиротку? Неплохо, Джеймс. За очень долгое время я не знала ни единого человека, который бы хоть капельку заботился о ком-то другом. Прошу тебя, не нужно больше лжи. Я для тебя — уголовное дело и ничего более. Подумай о своей репутации. Что будет, если ты его раскроешь? ФБР, наверное, сделает тебя своим директором. Они будут целовать тебе ноги. Президент нацепит тебе медаль на грудь!

Салли с трудом перевела дыхание, ей стало не хватать воздуха, и сквозь смех, вырвавшийся из горла, она начала икать.

— Тебе нужно было поверить моему досье, Джеймс. Да, я уверена, что у ФБР есть на меня весьма пухлое досье, особенно относительно моего пребывания в сумасшедшем доме. Я — ненормальная, Джеймс! Никому и в голову не придет считать меня надежным свидетелем, несмотря на то, что тебе ужасно хочется иметь и руках кого-то, кого можно было бы упрятать за решетку, все равно, кого.

Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Я тебе не верю, хотя я действительно обязана тебе за то, что ты вытащил меня оттуда. А сейчас дай мне уйти, пока не случилось что-нибудь ужасное.

Он опустился перед ней на колени. Очень медленно, осторожно взял руки Салли и опустил их вдоль ее тела. Потом он привлек ее к себе, так, что ее лицо в конце концов уткнулось куда-то ему в плечо. Руки Джеймса медленными, успокаивающими движениями поглаживали Салли по спине вверх и вниз.

— Все будет хорошо, Салли, обещаю. Я клянусь тебе, что больше не промахнусь.

Она не шелохнулась, не облокотилась на Джеймса, не дала выход дикой, всепожирающей ярости, которая жила где-то в глубине ее существа так долго, что она уже и не знала, сможет ли когда-нибудь с ней бороться или хотя бы поговорить о ней вслух. Ярость эта запросто могла разрушить ее изнутри, и уже сама ее беспредельность с такой же легкостью могла уничтожить и окружающих. Она постоянно кипела внутри, эта ярость, а теперь к ней примешалась еще и горечь от предательства. Салли ему доверяла, а он ее предал. Какая же она дура, что так легко и безоглядно, безоговорочно доверилась Джеймсу! Салли сама изумилась тому, что в ней еще живет какая-то страсть, подспудное желание причинять боль — так же, как причинили ей. Она думала, что проклятый врач вытравил из нее способность к сильным острым чувствам. Просто невероятно снова испытывать гнев, и непреодолимое желание что-то сделать… да, именно так, она жаждет мести!

Так она и стояла — лицом в его плечо — размышляя, удивляясь, вопрошая самое себя, но тем не менее по-прежнему не представляя, что делать.

— Салли, сейчас ты должна мне помочь.

— А что, если я откажусь? Ты упечешь меня в тюрьму ФБР, и они там напичкают меня еще какими-нибудь препаратами, чтобы заставить рассказать правду?

— Нет. Но ФБР все равно рано или поздно докопается до истины. Обычно нам это удается. Убийство твоего отца — очень крупное дело, и даже не само убийство как таковое, а еще и множество всяких связанных с ним обстоятельств. Масса народу жаждет принять участие в поимке убийцы. Это важно по многим соображениям. И не надо больше городить чушь насчет того, что ты ненадежный свидетель. Если ты только поможешь мне сейчас, то будешь освобождена от всей этой трагедии.