Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа

– Как же тебя не знать? – Ибрагимов грустно улыбнулся. – Ты же дочка Поспеловых, которые нашу семью в трудную минуту не бросили! Я сразу тебя заметил и запомнил, как только мы переехали.

– Сэро – тоже? – боязливо осведомилась хозяйка.

– Без понятия. – Отличник небрежно пожал плечами. – Лучше у него спросить.

– Ага, спросишь, как же! – иронично хмыкнула юная особа. – Сэро обещал мне прибрежье Ерика у шестой школы показать ещё в сентябре, и так обещание не исполнил!

– Правильно и сделал! – назидательно обрезал её гость. – Делать тебе там нечего: местность заболоченная, опасная, трясины есть, птица в водорослях путается, дохнет, скот вязнет в иле и тонет. Много гадючьих гнёзд – сейчас у них размножение, так что тем более опасно! Не там наступишь, в яму провалишься и прямо в змеиный клубок угодишь. Увязнешь в иле – не вылезешь и помощи не дозовёшься, потому что местные подальше от этой зоны держатся. Вам с Сэро, блин, волю дай: в такую срань залезете, что хрен отмоешься! Надо было сразу взять тебя под патронаж, как только брат начал по местным шарагам на экскурсии водить; глядишь, и «приключений» поменьше бы на твою голову свалилось! Как-то я в этом вопросе опростоволосился!

Парень задумчиво почесал макушку и нахмурился. Люба решила тему не развивать.

– Удивительно, почему я тебя в прежние годы не замечала!

– Не знаю, – чуть подумав, ответил он.

– Ты бы хоть раз знак подал или поздоровался, что ли!

– Ах-ах, Любонька! И знаки подавал, и здоровался, разговор затевал.

Поспелова вопросительно воззрилась на него. Ровесник улыбнулся, дав понять, что попытки с его стороны действительно были.

– Я бы заметила! – расстроилась неприятно удивлённая тихоня.

– Но не заметила всё же! – с грустью рассмеялся он. – Несколько раз рядом с тобой возле стола библиотекаря торчал, комментировал твой выбор. На станции, проходя мимо, здоровался.

– И? – виновато прошептала школьница.

– Ты смотрела сквозь меня и шла дальше, – спокойно пояснил цыган.

– Не может быть, ведь ты такой приметный! Как так получилось? Почему? Мы могли бы давным-давно подружиться! Наверное, шутишь и специально обманываешь!

– Зачем мне это? – усмехнулся брюнет. – Ты никогда не смотришь по сторонам, вот и всё. Даже сейчас, повзрослев, внимания на внешний мир не обращаешь. Всё думаешь о чём-то и сама с собой обсуждаешь. Мне всегда было интересно наблюдать: ты необычная, очень странная и даже загадочная, совершенно ни на кого не похожа. Чудная!

– Это хорошо или плохо? – стушевалась Поспелова.

– Это факт. Смысл горевать о не случившейся дружбе? Не получилось, и ладно. Хватит грузиться, Люба! Зря рассказал, что давно знаю, – вижу, заморочилась! Торт будешь?

– Буду! Где, кстати, такой шикарный раздобыл?

– На хлебозаводе. Сегодня испекли. Только на прилавок выставили, как мне удалось его перехватить, – с гордостью заявил Имир.

– Так далеко за ним ездил?! – в который раз за вечер изумилась девочка.

– С велосипедом это не проблема. Я обещал белый торт с розами и постарался слово сдержать. Порежешь? Думаю, тебе будет приятно сделать это самой, – брюнет ласково улыбнулся и аккуратно подал нож хозяйке.

Люба встала, вырезала два больших куска, взяла тарелку Имира и, подхватив порцию ножом, хотела было приземлить десерт на блюдо, как влажный бисквит соскользнул с острия. Девочка попыталась перехватить ускользающий кусок руками, но у неё не хватило ловкости. Гость дёрнулся помочь, но сделал только хуже. Слишком мягкая консистенция останавливаться не собиралась и, по пути измазав кремом и платье Любы, и тёмно-синий свитер Имира вместе с брюками, хлюпнув, шлёпнулась на пол.

– Вот же горе луковое! – раздосадовалась Поспелова. – Накормила, блин, всех тортиком!

– Да ладно тебе! – начал успокаивать её отличник. – Со всеми бывает! Давай его прямо с картонки ложками съедим?

Тихоня, красная от неловкости, громко фыркнула со смеху. Имир опустился на корточки и принялся помогать ей с уборкой сбежавшего на пол десерта.

– Вся в креме я! И ты тоже! – сконфуженно пожаловалась Люба, вновь выпрямившись. – Сегодня день моего невезения! Всё какое-то не такое!

– Неправда, хороший день. И очень даже «такой»! – игриво прищурился ровесник и провёл пальцами по её животу, собирая жирный слой крема с портрета миловидной Минни Маус.

Девушка тоже потянулась к платью, подцепила указательным пальчиком крем и засунула в рот.

– Вкусно-о-о! – посасывая палец, она прикрыла глаза от удовольствия.

Имир рассмеялся, ещё раз захватил крем с личика Минни Маус, облизал палец, а затем ловко наклонился и поцеловал Любу.

Поспелова, не ожидав такого поворота, застыла и, будто немая, воззрилась в его чёрные глаза, где прочитала достаточно прозрачный вопрос. Она испугалась, но не нашла в себе сил ни отвернуться, ни каким-либо другим способом отказать.

Юноша потянулся снова и подарил ей уже более длительный поцелуй. Люба решилась ответить, посчитав, что другого выхода у неё нет. Ибрагимов нежно прикасался руками к её шее, талии, спине. Тихоня понимала, к чему всё идёт, но останавливать его не стала.

Школьница немного отстранилась, чтобы отдышаться. Она видела, что Имир ждёт её решения. Девушка искренне побаивалась парня, да и к тому же так долго мечтала быть любимой, настолько устала от постоянных оскорблений, тошнотворных приставаний и гонений, что измученная душа её не смогла сказать «нет».

Ибрагимов всё понял. Свет в спальне включать не стали. Люба, будто во сне, всё еще не до конца отдавая себе отчёт в том, что с ней происходит, утонула в объятьях.

За всю ночь тихоня так толком и не поспала. Имир её постоянно будил. Старшеклассница молча сдавалась, так и не поняв, где то самое хвалёное удовольствие от близости. Каждый раз она пыталась представить, что рядом с ней Сэро, но не выходило. Расслабиться не получилось.

Рано утром, на рассвете, Имир почистил свои вещи и Любино платье от остатков крема, убрал брошенный посреди чаепития кухонный стол, помыл посуду. Поспелова молча глядела на собиравшегося парня и, мысленно отрицая случившееся, пыталась улыбаться, чувствуя, что улыбка почему-то выходит малодушной и кривой.

– Прости, но следующие два дня я буду очень занят и навряд ли смогу к тебе вырваться. Не думай, пожалуйста, обо мне плохо, Люба! Хорошо? Встретимся в понедельник. – Ибрагимов перед выходом крепко поцеловал её напоследок и без дополнительных сантиментов вышел вон.

Люба, стоя у окна, проводила взглядом ночного гостя, вышедшего за калитку Солнечного 27 в свежую утреннюю рань, поправила занавеску и схватилась за голову.

«Что ты наделала, дурочка?!.. Что наделала?!.. Понимаешь же: Имир сейчас вернётся домой, похвастается братцу в красках да подробностях, как провёл ночь, а в понедельник тебя