Мартина Коул - Опасная леди

Она не заметила, что уронила сумку, и сейчас устало наклонилась, чтобы поднять ее.

– Поверь, Мо, мне очень жаль.

Голос его звучал так искренне, что она с горечью рассмеялась. У Терри был просто талант говорить искренне. Прошлой ночью в постели он говорил, что любит ее, и это тоже звучало искренне. Лживый, двуличный ублюдок!

Не глядя на него, она сказала:

– Терри.

– Да? – Сердце его взволнованно билось.

Собрав всю свою силу и ненависть, Мора бросилась на Терри. Она сдирала ногтями кожу с его лица, ей доставляло удовольствие причинять ему боль, при этом она тоже страдала. Этот внезапный порыв полностью опустошил Мору и кончился так же внезапно, как начался.

– Иди, трахайся, Пезерик, ступай! – Она видела, как он поднес руку к лицу и потрогал четыре глубокие царапины, из которых сочилась кровь. Она улыбнулась ему – гадкой, злобной улыбкой, и ткнула в него пальцем. Ее длинные, покрытые красным лаком ногти заставили его отшатнуться.

– Никогда не думала, что придется сказать тебе это, Терри, но ты – грязная, вонючая свинья! Ты просто попользовался мной. А я тебе верила. – Голос ее дрогнул. – Только запомни, парень. Придет день, и ты захочешь меня... Я буду тебе нужна. И ты доживешь до этого дня, и пожалеешь о сегодняшнем, потому что никто никогда не будет любить тебя так, как я, если даже ты доживешь до ста лет.

Она повернулась и ушла, хлопнув дверью.

Терри проводил ее взглядом. Она сказала ему всю правду, и он это знал. Она заслужила лучшего отношения. Мора была его первой любовью, первой женщиной, с которой они встречались на равных, и он погубил ее несколькими словами. Он заплакал и не удивился этому. Слезы катились по его исцарапанным щекам, причиняя боль. Ему казалось, что, погубив Мору, он погубил и себя. И это было ужасно. Вдруг он заметил, что кровь капает ему на рубашку, расплываясь темно-розовыми пятнами.

Нет, он не может позволить ей уйти. Терри подбежал к окну и, сорвав сетку, выглянул на улицу. Она шла по противоположной стороне, кутаясь в воротник пальто. Он знал, что она тоже плачет. Справившись, наконец, с запором на окне, он распахнул его и как мог громко крикнул:

– Мора... Мора... вернись!

Ветер донес его голос к ней.

Он знал, что Мора его услышала, – она замедлила шаг, но потом снова пошла быстрее, и ее светлых волос совсем почти не стало видно из воротника. Он следил за ней, пока она не скрылась за углом, и гул транспорта действовал ему на нервы...

Наконец он закрыл окно. Еще недавно уютная квартирка показалась чужой и враждебной. Повсюду он видел Мору Райан... Вот она ходит по комнате, отдергивает занавески, готовит сандвичи или сидит, тесно прижавшись к нему, в их любимом кресле. Ему чудился аромат ее духов и вкус ее мускусного тела.

Он опустился в кресло и просидел в нем всю ночь, думая о ней. Он выпил целую бутылку виски.

Мора чувствовала себя совершенно разбитой. Если бы ей сказали, что Терри способен порвать с ней, она посмеялась бы. "Я должен иметь возможность встречаться с другими женщинами". Эти слова эхом отдавались в мозгу Моры. Она будет их помнить до конца своих дней! Лучше бы он сказал, что ненавидит ее, и то было бы легче. Что ж, пусть встречается с другими женщинами! Даст Бог, подцепит от них какую-нибудь заразу.

Она миновала Площадь Ангела и пошла дальше, по Пентонвилль-роуд. Мысль о беременности не шла из головы. "Может быть, утопиться?" Но она прогнала эту мысль. Становилось темно, а она бесцельно бродила по улицам, размышляя над тем, что ей делать. На глаза попадались влюбленные парочки, они шли, держась за руки, целовались, смеялись. Мора засунула руки поглубже в карманы и шла куда глаза глядят. Ноги сами ее несли. Перед ней неотступно стоял образ Терри. Она вспоминала его ласку и нежность, а в лицо дул холодный вечерний ветер.

Лишь очутившись на Кингз-Стейшен, Мора огляделась. Как далеко она забрела! Она взяла проезжавшее мимо черное такси и попросила водителя отвезти ее в Ноттинг-Хилл. Усевшись на заднее сиденье, Мора свернулась в комочек и смотрела в окно на мелькавшие мимо улицы. Одинокая слезинка выкатилась из глаза, но она быстро смахнула ее. Со слезами покончено, надо как-то решать возникшую перед ней непростую проблему.

Водитель через плечо глянул на нее и бодро спросил:

– А куда именно в Ноттинг-Хилле, милочка?

– Ланкастер-роуд, будьте добры. – Домой она сейчас не пойдет, она пойдет к Маргарет. Та что-нибудь придумает. Мора прислонилась головой к стеклу, и от ее частого дыхания на нем оседал пар.

Мора чувствовала себя такой одинокой, такой растерянной. Губы ее дрожали – она с трудом сдерживала готовые хлынуть слезы ярости и отчаяния. Она так сильно любила его!

– У вас все в порядке, милочка? – с тревогой спросил водитель.

Она выпрямилась и увидела, что он наблюдает за ней в зеркало над передним стеклом.

Она слабо улыбнулась, совсем как ребенок:

– Нет, вообще-то нет.

У водителя было широкое добродушное лицо.

– Послушай-ка меня, девочка. Если царапина на борту твоей лодки появилась из-за какого-нибудь приятеля, то запомни: мы, мужики, этого не стоим! – И он засмеялся, очень довольный собственной мудростью.

Мора снова поглядела в окно и растянула губы в улыбке:

– Разве, черт побери, я этого не знаю?!

Майкл Райан сидел в ночном клубе "Валбонн" на Кингли-стрит. Он зашел туда выпить со своим дружком Джонни Фенвиком. Все хорошо знали, что Майкл Райан чокнутый, но не осмелились бы сказать ему это в лицо. Репутация Майкла, однако, нисколько не страдала от этого. Напротив.

Гомосеков считали ублюдками, жестокими от природы, и предпочитали не ссориться с ними. Стоило Майклу Райану появиться на улице, как гомосеки переставали безобразничать. Кроме того, время от времени Майкл заводил себе женщину, что удивляло и его дружков, и просто приятелей. Это было еще одним доказательством его непостоянства. С друзьями он обходился так же, как с любовниками и любовницами, в зависимости от настроения.

В данный момент Майкл был без ума от Джонни Фенвика. Красивого парня с копной светлых вьющихся волос и большими, широко поставленными серыми глазами. Мики снял для него квартиру и содержал его. Джонни Фенвик стал теперь Джонни Райаном и безраздельной собственностью Майкла. Джонни это вполне устраивало, ему нравилось появляться на людях с Майклом. Но сегодня он был в растерянности: сказать или нет Майклу то, что он слышал о его сестре? Ведь если это окажется ложью, Майкл вряд ли его поблагодарит. Но Майкл был этой ночью в хорошем расположении духа, без конца шутил и смеялся, и Джонни решил рискнуть. Дело было еще и в том, что этот сукин сын Томми прямо-таки пожирал Майкла своими липкими глазами, и Майклу это нравилось. Так что Джонни под предлогом предстоящего разговора собирался увести Майкла из бара, подальше от Томми! Он похлопал Майкла по руке.