Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова
Я все-таки ведущие партии исполняю. Что ж…
Посмотрим, как они без меня.
«Естественно, справятся. Незаменимых у нас нет!» – прикусываю губу.
Машина с проспекта сворачивает на светофоре в наш переулок. Мотор ревет, преодолевая пригорок. Майбах тормозит около новых кованых ворот.
Не иначе, как Аркашка расстарался. Оплатил тещеньке. Он до сих пор все ее прихоти выполняет. Интересно, почему?
– Сиди, – удерживает меня на месте Богдан. – Сейчас устроим шоу.
«Вот уж шоу-мен на мою голову!» – закатываю глаза.
Дверца со стороны Богдана открывается. Он выходит и тут же оказывается в кольце охраны. Подает мне руку.
Выпорхнув, как птичка, из машины, изумленно гляжу на открывающуюся калитку.
– Маргарита! – возмущенно выдыхает мама. – А предупредить?
Мама у меня до сих пор красивая. В длинной шелковой тунике, с тюрбаном на голове. Экзотичная такая женщина, которую трудно застать врасплох.
– Мы вам с дороги звонили, – строго отчитывает Дася, и мама моя сдается.
– Да… Но я не думала…
– Это вам, – Дася забирает из рук охранника большой букет ромашек и протягивает его матери. – Сомов Богдан Олегович. Ваш будущий зять, – улыбается он.
– Марина Павловна, – обалдело лопочет мама.
– Чаем хоть напоите? – усмехается снисходительно Дася.
А мама молчит. Она явно не ожидала.
– Ах, господи! Ну конечно же! – всплескивает она руками. – Это все Маргарита! – одаривает меня недовольным взглядом.
– Конечно, Маргарита, – добродушно соглашается Богдан. – Все ради нее, Марина Павловна.
– Это пока вы с ней мало знакомы. А узнаете поближе… – улыбается сладенько и противно. Распахнув калитку, пропускает нас во двор.
Но ее оттесняет охрана.
– Минутку! – Дасины ребята бегут осматривать двор. Серьезные такие. При исполнении.
Обычно они скромно держатся в сторонке. А тут… Неужели Дася мой и для мамы решил комедию разыграть?
Вот же артист!
– Все чисто! – возвращается один из бойцов.
И только тогда Богдан величественно заходит внутрь. И меня ведет за руку.
– Саша? – поворачивается он к кому-то из лички. – Отставить торт и шампанское, – заявляет резко. – Нам тут не рады.
Вот это поворот. Кошусь на маму. А на ней лица нет. Никогда ей еще так внаглую спесь не сбивали.
– Чем тут надо помочь, Маргошечка? Давай быстро сделаем и поедем, – припечатывает веско. – Не будем человека отвлекать.
– Как скажешь, любимый! – поднимаю на него глаза. – Мам, а где твои баулы?
– В детской стоят, – отрезает холодно мама. Разворачивается величественно и уходит на террасу.
– Богдан Олегович, может, мы? – встревает в разговор Саша.
– Мы сами, сами, – отказываюсь с улыбочкой. – Вы тут нас ждите, – киваю на лавку у крыльца.
И взяв под руку Сомова, спешу в дом. Только бы все получилось!
Глава 36.
– Какой у нас план? – осторожно спрашивает Дася. Оглядывается по сторонам. Партизан домашний.
Тормозит на лестнице из светлого дерева. Смотрит на меня внимательно поверх двух мягких коробок, больше похожих на огромные белые кирпичи.
– Еще не знаю, – мотаю головой. – Но думаю, улов будет знатный, – добавляю мстительно.
– Ну, раз ты говоришь, Марго, – вздыхает Сомов. Отважно прет наверх.
Дом этот нам достался от бабушки Кати, папиной мамы. После ее смерти родители продали нашу квартирку на Заводской. И на вырученные деньги сделали здесь реконструкцию. Добавили еще один этаж. Папа лично строгал доски на вот эту самую лестницу, лично ее монтировал.
Стены обоями мы всей семьей обклеивали. Даже Сухоносу досталось, как моему мужу. Может, поэтому Аркашка до сих пор любит этот дом. Иногда заезжает к маме. А она, предательница, его привечает.
– Нам сюда, – киваю на коридор, уходящий вправо.
– Вот ты придумала, – бурчит сзади Дася. – Сколько там еще этих баулов? Может, мои парни поднимут? Или обязательно мне? – добавляет язвительно.
– Не ругайся, – подмигиваю ему. – Нам был нужен повод вдвоем подняться на чердак. Остальные тюки пусть кто-то другой таскает.
– А мы? – ничего не понимает Сомов. Вот же бестолочь!
– А нам надо немного там задержаться, – поднимаю взгляд к раздвижной металлической лестнице.
– Зачем? – бубнит Богдан Олегович.
Видать, сильно лбом о Сухоноса ударился.
– Сейчас все объясню, – шепчу тихо. – Опускай лестницу.
– Вот ты придумала, – Сомов со вздохом опускает на пол обе мягкие коробки с маминым шмотьем. Дергает рычаг, приводя в движение ступеньки. И когда металлическая громадина опускается, первым поднимается наверх. – Я жду объяснений, Маргарита, – заявляет строго.
– Сейчас, – поднимаюсь следом.
Сразу прохожу в самый дальний угол чердака. Если я не путаю… А я не путаю!
– Дася! Поднимай наверх баулы и закрывай дверь, – командую я, устремляясь к старой пыльной хельге, выставленной сюда за ненадобностью еще моим отцом.
Лихорадочно открываю дверцы и ящики. Сначала наверху. Ловлю хлам, падающий мне на голову. А затем шарюсь внизу. Не самое приятное дельце.
Но в борьбе с Сухоносом все средства хороши.
Сажусь на корточки, заглядываю в каждый пыльный ящик. И, наконец, нахожу то, что искала. Обычную коробку из-под бумаги. Старую, потрепанную. Но бесконечно знакомую.
Йес! Йес!
Твою мать, Аркаша! Как же я раньше не сообразила.
– Вот, смотри! – вытягиваю свой трофей из хельги. Коробка глухо плюхается к ногам Сомова. Обдает нас облаком пыли.
– Что это? – оторопело тянет Богдан Олегович. Отряхивает светлый пиджак. Но, кажется, уже начинает понимать.