Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова
– Нет, нет, что вы! – идет пятнами Кононец. Раздражает меня, падла. На Марго мою сейчас гнать начнет. Интересно, он от хука завалится? Или одним не обойдемся?
– Там же какая история, дорогой Богдан Олегович… – вкрадчиво втирает Кононец. – Майбах, на котором вы ездите, принадлежит моему другу. Жена при разводе должна была отдать. Но она такая бабенка меркантильная… Все с него вытрясла, и еще майбах захотела. Мерзкая, алчная баба. Это поначалу она из себя леди корчит. Да какая леди! Аркаша ее с панели взял. В люди вывел… – разводит руками гаденыш и предлагает по-свойски. – Давайте пообедаем вместе. Аркаша подъедет. Я ему сейчас позвоню. Он все вам расскажет. А эта сука…
В глазах темнеет от ярости.
– Сам ты сука конченая, – бью под дых.
Тщедушное Васино тельце дергается, как у марионетки. Он даже ножками сучит как петрушка в кукольном театре.
– Ап… Это... За что? – хватает ртом воздух.
– Врать не надо, – помогаю встать. Даже пиджачок отряхиваю. – Еще одно плохое слово о Маргарите скажешь, и мне донесут… Сразу себе деревянный ящик готовь. Я приду, закопаю…
– Да нет, что вы! – идет красными пятнами Вася. – Я вас уверяю… Зря вы ее защищаете…
– Ты лучше о себе подумай, – бросаю в сердцах и первым выхожу из лифта. Пересекаю центральную площадь города. Заруливаю в театр.
А у самого кулаки от злости сжимаются. Мало я зарядил этому Васе. Надо было еще по голове треснуть.
– Мужчина, вы куда? – кричит сзади какая-то бабулька, стоит мне подойти к лестнице, ведущей на второй этаж.
– На репетицию. Я из министерства культуры, – заявляю, не останавливаясь. Открываю тяжелую дубовую дверь. Вхожу, ступая еле слышно. И замираю на полпути.
На сцене Маргарита. Поет. И голос мне кажется знакомым. Я уже слышал… Вчера. И назвал дурным мявом.
А она надулась, как мышь на крупу. Я и не понял ничего.
Балбес, одним словом.
Сливаясь со стеной, прохожу чуть ближе. Сажусь так, чтобы видеть Маргариту, а самому не маяковать. Любуюсь этой потрясающей женщиной. В трико и расшитой стразами короткой тунике она поет, стоя посреди сцены. А сбоку какая-то мымра белобрысая примостилась. Морду козью строит.
Невысокая толстенькая блондиночка с большими сиськами и такой же ж.пой. Видать, новая жена Сухоноса.
«Эх, ты! Покемон хренов, на кого ж ты сменял королеву, – рассматриваю обеих женщин. Их даже сравнивать нельзя. Как можно было бросить настоящую красотку и жениться на толстой и крикливой торговке с рынка?»
– СанСаныч! – орет она, стоит только Маргарите закончить партию. – Это невозможно. Почему Мироновой досталась роль Велмы, а мне Рокси?
– Ну, она же бездарность, Нинуль, – тянет насмешливо Маргарита и добавляет с улыбочкой. – Как и ты, дорогая.
– Прекратите балаган! – пытается перекричать ту самую Ниночку режиссер. Но ее будто черти купоросят.
– Мой муж оплачивает все расходы. Все покупает. Так почему же лучшую роль отдали этой? – орет новая жена Сухоноса.
– Прекрати, Нинуль. Театр – не место для склок, – миролюбиво заявляет режик. – Давайте повторим, девочки, – приказывает всем заткнуться и немного поработать.
– Сейчас очередь Рокси. Пусть хоть одну ноту возьмет правильно и не сфальшивит… Как обычно, – отмахивается Маргарита. – А я из зала посмотрю, – добавляет с улыбочкой.
– Дааа, большое видится на расстоянии, – самодовольно улыбается Нина.
– Ага, дерьмо, – усмехается Маргарита под всеобщий хохот труппы. Нина идет пятнами.
– СанСаныч! Я отказываюсь играть с этой… дрянью! – орет дурниной.
А Маргарита величественно спускается в зал.
Королева моя!
Любуюсь ею. Взгляда отвести не могу.
А она идет, гордо задрав голову. И неожиданно замечает меня. Точно засекаю момент узнавания. Улыбка расплывается по красивому личику, глаза загораются искренней радостью. Такое сыграть невозможно.
Рыба моя… Рада мне. Ну, надо же!
А я, балбес, даже цветов не догадался купить!
Дебил, бл…
– Что ты тут делаешь? – бежит ко мне Маргарита.
– Тебя жду, – как пацан, по команде поднимаюсь навстречу. – Ты скоро закончишь? Я соскучился, – выдыхаю порывисто. Улыбаюсь во все тридцать два. Притягиваю Маргариту к себе. Целую в губы крепенько. И плевать, что вся труппа рты разинула и на нас смотрит.
Глава 27.
– Почему посторонние в зале? – орет СанСаныч. Грозный, когда не надо.
– А где тут посторонние? – демонстративно оглядывается Дася-Буся. Вот же нахальный тип!
Бесит, как всегда. Как же он бесит!
Но я уже привыкла. А вот для режика такое поведение запредельное. Он сразу багровеет. Подскакивает с места. Руки трясутся. На скулах желваки играют, кадычок подрагивает, волосы назад нервно зачесывает. Зыркает гневно.
Не может себя в руках держать. Творческая натура.
Санычу много не надо. Он у нас ни разу не боец. Чуть что, первым в обморок падает. Другое дело, директор наш, Киселев Павел Юрьевич. За глаза просто Кися. Тот в минуты опасности прям собирается весь. Чисто Тигр!
– Я сейчас охрану позову. Вас выведут! – бросает уничижительные взгляды режиссер.
– Да это мой жених, СанСаныч, – воркую, взяв Сомова под ручку. Выдаю самый счастливый взгляд из возможных. Станиславский бы поверил, ей богу!
– Жених?! – нервно сглатывает режиссер. – Маргошечка, детка, сразу после травмы нельзя, – тянет задумчиво.
– До травмы тоже нежелательно, – рыкает недовольно Сомов.
И СанСаныч, как пугливый козлик, отскакивает в сторону. Смотрит опасливо. Чует, что с этим мужиком шутки плохи.
А ну как сейчас Дасю моего в бандиты запишет?
– Что сказал Портнягин? – говорю чуть громче. Провожу ладонью по лацкану костюма.
– Ты имеешь в виду костюм? Я не спрашивал,