Американский принц (ЛП) - Симон Сиерра

— Да и, какому парню твоего возраста не хочется проводить выходные в университетском городке? Знаешь, там есть не только братства. А еще и женские общества.

Лир закатывает глаза.

— Это тоже не лучше, — объясняет он мне, как идиоту, заставляя меня снова засмеяться. — Плюс сейчас лето, так что в любом случае в кампусе практически нет людей. А я бы там находился с матерью.

— Полагаю, это повредит твоей игре с девушками из колледжа… или с мальчиками?

Лир пристально смотрит на меня, серьезно нахмурившись.

— Это личное.

Его суровое выражение лица усиливает мою ностальгию — или дежавю?

— О, да ладно, ты можешь мне сказать. Я знаю, что ты слышал рассказы о моей распущенной юности, тебе, конечно же, не стоит стесняться, так как ты знаешь все, что я делал. Все еще делаю, — поправляю я, вспоминая, что недавно я плохо себя вел.

— Я не хочу легкомысленных привязанностей, — с достоинством говорит он.

— Ты подросток. Ты должен хотеть только этого.

Он пожимает плечами, снова выглядя очень юным.

— Все равно, я даже не знаю, что сказать девчонкам.

— Ага! Так все-таки девочки! — Но прежде чем мне удается поделиться своей (сомнительной) мудростью в этом вопросе, в проеме балкона появляется моя мама, невосприимчивая к прохладному бризу в своем белом парчовом платье.

— Лир, — упрекает она. — Я послала тебя, чтобы ты привел Эмбри десять минут назад. Что вы делали?

— Говорили о студентках колледжа, — говорю я, только чтобы ее позлить.

Это работает. Не имеет значения, что меня считают героем войны, что теперь я вице-президент. Для Вивьен Мур, я всегда буду приносящим неприятности мальчишкой, постоянно протаскивающим девушек и парней в мою комнату — иногда одновременно.

— Пожалуйста, не заражай моего племянника своими развратными привычками, — говорит она. — Это мой долг перед сестрой.

Теперь моя очередь закатывать глаза.

— И, говоря о сестрах, твоя ждет тебя в библиотеке. Именно это должен был тебе передать Лир.

— Морган здесь?

— Да, она пришла пятнадцать минут назад, — говорит моя мать. — И она очень срочно хотела тебя видеть, поэтому думаю, это касается работы.

Вздохнув, я встаю и иду искать Морган.

— Ох, и с ней был кто-то еще, — окрикивает меня мать. — Полагаю, организатор мероприятий.

Организатор мероприятий? Но это же бессмысленно, и я планирую сказать Морган именно это, когда доберусь до библиотеки. Я скажу ей об этом, а потом и о том, что сегодня у меня свидание, поэтому сейчас нет времени ни на…

Я замираю на месте, когда вхожу в библиотеку, осознание опасности покалывает кожу, точно так же, как было раньше в горах, разве что в этот раз нет никаких пуль, бомб или стрельбы. Лишь моя сводная сестра, выпрямившись, сидит на диване, держа в руке стакан чего-то прозрачного, что, готов биться об заклад, явно не вода.

Но в комнате находится еще кое-кто. Молодая рыжая девушка, о которой я часто думал со дня свадьбы.

Абилин Корбеник. Кузина Грир.

Абилин улыбается нам обоим, и моя кожа покрывается мурашками, кровь закипает в венах. Она — опасность, ни больше, ни меньше, и когда она говорит: «Мистер вице-президент, не возражаете ли вы, чтобы закрыть дверь, прежде чем мы начнем» — я точно в этом уверен. Это не та опасность, с которой я сталкивался в горах — нет никакого оружия под этим обтягивающим платьем — но это та опасность, с которой я сталкивался в политических кругах чаще, чем могу сосчитать.

Амбиции.

Я закрываю дверь и поворачиваюсь лицом к комнате, только сейчас замечая, какие красные и опухшие глаза у Морган, словно она плакала.

— А теперь, — говорит Абилин, с все еще приклеенной резкой улыбкой. — Давайте начнем с того, почему с этого момента вы будете делать то, что я скажу.

ГЛАВА 19

Эмбри

Прошлое

Три месяца выздоровления и физиотерапия после огнестрельных ранений означали, что мне было разрешено вернуться. Начальство ничуть не скрывало влияния моей матери, мне сказали, что, если нужно, могут направить меня в другое место, но я не уклонялся от своего долга, не сейчас, когда война была объявлена официально. Я не собирался упускать свой шанс вернуться к Эшу.

Он писал мне каждый день, когда мог, а я отвечал. Он начинал все свои письма с «Патрокл», а заканчивал короткими прозрачными фразами о том, что бы он хотел со мной сделать, когда снова меня увидит. Он хотел заставить меня давиться его членом, хотел узнать, сколько раз я мог бы кончить за ночь, хотел залить мою спину своей спермой, пока я бы целовал его сапог. У меня был постоянный стояк все время, пока мы были в разлуке, так что я вздохнул с огромным облегчением и сильным нервным возбуждением, когда сел в поезд, который отвезет меня на базу к Эшу.

Я мог думать только о нем, лишь он стоял у меня перед глазами, именно поэтому я и не заметил лица человека, севшего рядом со мной. Если честно, я его вообще не замечал, пока он не заговорил с изысканным английским акцентом с еле заметными нотками Уэльса.

— Лейтенант Мур, — сказал Мерлин. — Какое великолепное совпадение.

Потребовалось приложить усилие, чтобы перестать думать об Эше и обо всех развратных вещах, которые он мне обещал, но мне удалось повернуться к Мерлину с вежливой улыбкой.

— Мистер Рис, — сказал я, протягивая руку, которую он пожал. — Рад вас видеть. Опять направляетесь по делам королевы?

— К сожалению, нет, но радостная новость заключается в том, что сейчас я работаю на ваше правительство в качестве связующего звена для некоторых стратегических директив. Завтра у меня встреча с капитаном Колчестером.

— Я тоже еду к капитану Колчестеру, — сказал я, возможно, слишком нетерпеливо. — Я имею в виду, на его базу.

Мерлин кивнул, минуту не говорил ни слова. А затем произнес:

— Как думаете, капитан Колчестер — герой?

— Он спас мне жизнь, — ответил я. — Он спас больше жизней, чем я могу сосчитать. Эш всегда ставит других на первое место, даже когда думает наперед. Да, он — герой.

— Я согласен с вами, — сказал Мерлин, словно я сам заговорил первым. — Эта война была бы ужасной без Колчестера.

— Я даже представить такого не могу. — Я действительно не мог. Не хотел — это было бы ужасно. — Если мы и победим в этой войне, то это будет благодаря ему.

Было смело сказать такое — некоторые сказали бы, что смешно говорить так в этот день и в эту эпоху, когда армия преуспела в развитии технологий и стратегии, а успех не зависел ни от одного солдата. Но любой, кто сражался рядом с Эшем, знали правду.

— Значит, вы согласитесь с тем, что было бы ужасно, если бы капитан Колчестер ушел из армии?

Я уставился на Мерлина, сбитый с толку.

— Конечно.

Мерлин кивнул, довольный.

— Тогда я могу доверять вам в том, что вы сохраните свои отношения в секрете.

У меня было такое чувство, словно мне дали под дых. Он узнал о наших отношениях? Как?

— Что?

— Я знаю о е-мейлах, — сказал Мерлин. — О тех, которые он написал вам, и о тех, что вы написали в ответ.

— Вы… я… они личные, — произнес я, мои слова были пропитаны гневом. Я горел в агонии, думая о том, что именно незнакомец — кто знает, сколько незнакомцев — прочитал в тех письмах. — Как вы смеете?

Мужчину нисколько не беспокоил мой гнев.

— Со мной их содержимое в безопасности, да и вообще, другим я позволил лишь бегло их прочитать. Знать такие вещи — это моя работа, особенно в отношении капитана Колчестера. Он имеет ключевое значение в этой войне, и я верю в то, что последует за ней. Я не завидую вам в отношении вашего пыла по отношению друг к другу, пожалуйста, поверьте мне. Для меня это не вопрос нравственности. Однако, — продолжил он неторопливо и явно честно, — я не могу сказать того же о вашей армии. Тем более во время войны.

Встревожившись, я отвел от него взгляд. Я не был идиотом и знал, что мы не смогли бы открыто состоять в отношениях в армии, все происходило бы в жестких рамках, с очень высокими ставками. Это было нечто большее, чем наша работа, это была потенциальная война. Просто Колчестер был слишком ценным, чтобы рисковать.