Советы Лии для лотерейных миллионеров (ЛП) - Дэвид Керен

— Он не чудак. Просто… Джек, мы провели ночь вместе. По крайней мере, часть ночи.

— Ты с ним переспала? Чёрт возьми, Лия. Я думал, что он гей. У него гейская одежда.

— Он абсолютно, совершенно точно не гей.

— Что ж, это большое облегчение. Не обижайся, Лия, но я не хочу, чтобы ты спала с парнем, который предпочёл бы оказаться в моей постели.

— Господи, Джек, заткнись. Он не гей. Сто процентов. Но происходит что-то странное.

— Ну-ну, Лия, я, конечно, понимаю, что ни один другой парень не сравнится со мной после того, как ты познала прелести моего тела…

Тут я ударила его газетой.

— Не в этом дело, придурок. Он предупреждал меня о чём-то, что касалось его отца. Думаешь, ему нужны мои деньги?

— Ну, и как ещё он их получит? Ты же не предлагаешь по четыре миллиона каждому парню, с которым переспишь, Лия?

— Заткнись! Просто… Я ничего о нём не знаю. Совсем ничего.

— Лия, если ты хочешь что-то узнать о парне, тебе придётся расспросить его, прежде чем ложиться с ним в постель. Потому что, как только ты это сделаешь, поверь мне, никто не станет рассказывать тебе историю своей жизни. Даже этот гей. Если только он и правда гей, в этом случае он попытается отвлечь тебя, рассказав всю историю своей семьи в надежде, что ты заснёшь, а он сможет сбежать в какой-нибудь клуб в Сохо[103].

— Ты просто мерзкий гомофоб — хотя Раф на самом деле не гей, — и я тебя ненавижу, — заявила я. — Я скажу Шазии, что ты её совершенно не достоин и никогда не будешь.

— Я никогда не чувствовал, что ты ценишь мою мудрость, — обиделся он. — Ещё тостов?

— Нет, спасибо. Мне нужно найти Рафа.

— Только помни, что тебе сказал дядя Джек, — ухмыльнулся он. — Не снимай трусики, пока не задашь свои вопросы.

Мельбурн-авеню находилась на окраине Тайт-Грин — более престижной и дорогой части города, где дороги были шире, а дома не делились на квартиры, и у людей было достаточно места для парковки нескольких автомобилей на просторных подъездных дорожках. Большинство домов производили благоприятное впечатление: ухоженные живые изгороди и сияющие витражные вставки в дверях свидетельствовали о заботе хозяев. Но дом номер пять отличался от других.

Мне пришлось продираться по узкой тропинке, почти полностью скрытой за тёмными деревьями и разросшимися кустами. Железные ворота с лязгом захлопнулись за моей спиной, и паутина коснулась моего лица. Солнце скрылось за облаком, и лёгкий ветерок зашелестел сорняками, заполонившими большой палисадник перед домом. Из кустов выскочила чёрная кошка, зашипела на меня, обнажив острые белые зубы, и снова спряталась. К тому времени, как я добралась до входной двери с облупившейся зелёной краской и почерневшим бронзовым дверным молотком в форме головы льва, я чувствовала себя слегка напуганной.

«Что ж, я просто постучу в дверь и проверю, дома ли Раф».

Дверь со скрипом отворилась.

— О, мисс Латимер, как я рад тебя видеть. Проходи, пожалуйста.

Боже мой, только не это… Передо мной в тусклом коридоре стоял отец Рафа, одетый во всё чёрное. Тёмная щетина скрывала нижнюю часть его лица, а пронзительные голубые глаза смотрели прямо на меня.

Я подумала о том, чтобы развернуться и убежать, но ничего особенного не произошло.

— Здравствуйте… — Я проглотила ком в горле. — Я ищу Рафа.

— К сожалению, его здесь нет.

— О, понятно, извините.

— Но он очень скоро будет здесь. Он только что звонил мне. Пожалуйста, заходи и подожди его здесь.

— О… ну… я не знаю.

Взгляд мужчины завораживал:

— Искренне прошу.

Я проследовала за ним через мрачный холл, стены которого были обшиты панелями из тёмного дерева, под тихо дребезжащей люстрой над головой в скудно обставленную гостиную, где стоял единственный пыльный диван сливового цвета, казалось, переживший викторианскую эпоху, и массивный сундук из красного дерева у окна, как те, что пираты набивали сокровищами, а тяжёлые тёмно-синие бархатные шторы были плотно задёрнуты.

— О! — воскликнула я.

— Давай впустим немного света, — предложил Ник, слегка приоткрыв одну из штор, чтобы я могла увидеть проблеск серого неба. — Прошу прощения за… за это. В те дни, когда я жил здесь, всё было совсем по-другому. Устраивайся поудобнее, пожалуйста.

Я опустилась на бархатный диван.

— А когда вы здесь жили?

— Очень давно, — ответил он, улыбаясь мне такой же душераздирающе печальной улыбкой, как у Рафа, но в то же время как-то зловеще.

— Эм, если вы сейчас здесь не живёте, то почему вы здесь?

— У меня есть определённые обязанности, и я связан ужасными обстоятельствами.

Боже, он был ещё более загадочным, чем Раф. По моей коже побежали мурашки. «Очень давно»? Мог ли он быть… Он же не мог быть призраком? Или мог?

— Лия, мне нужно кое-что у тебя спросить, — проговорил Ник, приближаясь ко мне.

Его зубы сверкнули в полумраке, когда он говорил. Я глубоко вздохнула. От него пахло чем-то пряным, чем-то древним и странно притягательным. У меня слегка закружилась голова.

— Я не совсем понимаю… — пролепетала я едва слышно.

И тут меня осенило: он сказал, что Раф звонил ему, но Раф, казалось, никогда не пользовался своим телефоном! О Боже мой!

— У меня есть предложение, — продолжил Ник, — которое, я думаю, тебе очень понравится. Кое-что привлекательное для нас обоих.

О, Боже!

— Я…

— Выслушай меня, пожалуйста, — умолял он. Я затаила дыхание.

За окном завыл ветер, дом издавал скрипучие звуки, и какой-то странный, шелестящий, потрескивающий шум в моих ушах заглушал его голос, проникая прямо в мозг. Я изо всех сил старалась мыслить ясно.

— Да, но вы сказали, что Раф звонил, а он ведь не пользуется своим телефоном.

Ник замолчал. На его лице промелькнуло раздражение и, как мне показалось, лёгкий оттенок вины.

— Этот мальчик застрял в прошлом, — сказал он. — Он совершенно не адаптирован к современному миру. С таким же успехом он мог бы жить сто лет назад.

— Но…

— Вот почему я так рад, что вы дружите. Ему нужны друзья. Они помогут ему остаться здесь, с нами, в реальном мире. У Рафаэля была нелёгкая жизнь, и я чувствую ответственность за это. Но ты, моя дорогая Лия, можешь помочь мне значительно облегчить его участь. Ты можешь изменить его существование.

Я не могла сопротивляться пристальному взгляду Ника — он вообще моргал? — и его дурманящему аромату.

— О, понятно… Что ж, я бы хотела помочь.

— Здесь, в этом доме, мы во власти злой женщины. Мстительной, озлобленной женщины, у которой вся власть, а у меня — ничего. — Его лицо исказилось гримасой. — Я должен вернуть то, что принадлежит мне по праву. Ты можешь помочь мне, Лия, мне и моему несчастному сыну.

— О, ладно, но как?

— Всё очень просто, — ответил он, приближаясь.

Я попятилась.

И тут нарастающий жужжащий звук перерос в пронзительный, полный отчаяния, жалобный вопль. Я открыла рот и закричала.

Ник отскочил от меня, бормоча извинения:

— Я… С тобой всё в порядке? Должно быть, это какая-то ошибка… О, Боже…

— Что за дела? — донёсся ледяной голос Джаспера со стороны дверного проёма.

Я перестала кричать, но жужжащий вой продолжался. Никто из мужчин, казалось, не слышал его. Я что, сходила с ума?

— Ничего… мы просто разговаривали… Я сделал предложение мисс Латимер… чисто деловое предложение… — залепетал Ник.

— О да, конечно, папа, учитывая твой послужной список, я тебе полностью верю, — саркастически заметил Джаспер. — Лия, я должен извиниться за поведение моего отца. Папа, ради всего святого, она одноклассница Рафа. Слишком молода даже для тебя. Кармен хотя бы было девятнадцать.