(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

«…Я прыгнула вслед за Ори и неудачно приземлилась. Настолько неудачно, что подвернутая нога прострелила острой болью, и подняться уже не получилось.

Но песчаные откосы карьера поползли под нами, а сверху полетели камни. Сначала мелкие, а потом все крупнее. Подгоняемая другом, заливаясь слезами, я успела вползти под гигантские корни одного из деревьев.

Я успела, а Ори нет.

Массивный булыжник из отвала наверху сорвался и…

— Не реви! — прикрикнул Ори. — Со мной все в порядке.

Да как же в порядке? Этот ком, хоть и оказался не каменным, а глиняным, был таким большим, что придавил ему руки и замуровал меня в клетке из корней.

Не помня себя, я старалась подкопать ком, чтобы можно было откатить и сбросить вниз, но не получалось.

Не получалось!..»

Я шла за Ренци с мокрым от слез лицом и слушала глухой голос.

— Наверное, тогда, когда я видел, что никак не могу тебе помочь, я испугался первый раз в жизни по-настоящему.

«… И разумеется, у Ори появился план.

— Помнишь простейшее заклинание атаки? Не огненное, а динамическое?

— Помню, — я рыдала, размазывая по лицу грязь ободранными руками.

— Тебе надо просто ударить, чтобы освободить меня, — уговаривал Ори.

Я боялась. За отсутствие меткости меня ругал Учитель. С силой у меня все было хорошо, а вот с тем, чтобы попасть в цель, выходило так себе.

Но если на занятиях самое страшное, что могло случиться, — рухнет не только мишень, но и стенд, к которому она крепилась, то сейчас я могла навредить другу.

— Давай же! У тебя получится!

Какая бы я ни была маленькая и глупая, но я прекрасно понимала, что выхода нет. Помощь взрослых, если и придет, то нескоро. Никто не знал, что мы здесь.

Я ревела в голос, поднимая руки.

Перед глазами все расплывалось от слез, судорожное дыхание не давало настроиться.

— Давай же!

И я ударила.

Я даже не увидела, куда конкретно попала. Лишь почувствовала, как дрожит подсохшая глина. Она стала рассыпаться, а я стряхивала куски и надрывно звала:

— Ори! Ори!

А он не отвечал.

Для меня это было слишком».

— Ты не промазала. И ударила с нужной силой, но отдача была пропорциональной. Я почувствовал, как вибрация прошла сквозь меня, хотел крикнуть тебе, что ты молодец, но свет в глазах померк. Похоже, меня приложило по голове чем-то еще. А когда я очнулся, ты лежала рядом, обнимая меня за шею, и была такая холодная. Не отзывалась. Я не чувствовал твоего дыхания, не слышал биения сердца. Я испугался. Очень сильно испугался.

Могу себе представить.

Потому что я пережила то же самое.

— Я втащил тебя наверх, как только оползень прекратился, и пошел звать на помощь. Я был недостаточно быстр. Когда я вернулся с конюхом, тебя уже не было. Я облазил все вокруг, и не нашел. Я день за днем приходил к тому лазу в колючей изгороди, но ты не появлялась. Пытался разузнать о девочке Ван, но это привело только к тому, что мама увезла меня в столицу…

Ренци резко развернулся и, взяв меня за плечи, встряхнул:

— Где ты была, Проклятый тебя подери?

— У меня были разрыв связок и сотрясение, которые приковали меня к кровати на несколько недель. А потом… когда, твоя мать, леди Ренци, навестила моего Учителя… Он посчитал, что безопаснее для меня будет заместить настоящие воспоминания другими. Даже тетя не была в курсе. А я… я всегда была в поместье.

— Моя мать поняла, что я ищу Франческу Чаргетто. И поступила так, как она всегда поступает, если не может устранить проблему, — убегает.

— Не просто убежала. Она угрожала, Ренци. А мы были не в состоянии дать отпор. Ваша семья уже накинула на нас удавку. Затяни ее хоть не много потуже, и мы остались бы без крова, без пропитания, без единой медяшки. Я не считаю, что мэтр Стонце поступил правильно, но как было бы правильно, я не знаю и сама.

— Но это бессмысленно! Что толку от того, что ты забыла о произошедшем? Какой в этом смысл?

Я вздохнула.

Вот, кажется, мы и подобрались к теме, к которой я не знала, как подступиться.

— Смысл становится понятен, если предположить, что твоя мама нашла ту книгу и поняла, что за ритуал мы провели.

Дориэн прищурил на меня синий глаза:

— Хочешь сказать, что наша пародия на ритуал удалась, и мы смогли провернуть что-то на самом деле серьезное? Как так? Ты не находишь, что условия были слишком простыми, раз разобрались даже дети?

— Именно этот вопрос я и задала Джемме, после того как она мне кое-что рассказала. И да. Условия такие простые, потому что ритуал древний. А то, что мы чего-то добились, не отменяет того, что мы и оплошали где-то. Пока все выглядит так, что все пошло вкривь и вкось.

Мы как раз дошли до покоев, и я взялась за дверную ручку.

— Не тяни, Чаргетто! Откуда Гвидиче знает, что мы тогда с тобой натворили?

— Полагаю, что знает не только она, — хмыкнула я, заходя внутрь, и Дориэн последовал за мной. — Информацию об этом ритуале Джемма искала по просьбе Натори. Накануне начала учебного года. Не удивлюсь, если это связано с тем, что ты подал документы на перевод. Как не удивлюсь, если узнаю, что к тому, чтобы перевестись в ЗИМу, тебя искусно подтолкнули. Только вот мотивов Натори я не понимаю.

Я внимательно посмотрела на Ренци. Интересно, он не стал отрицать, что его могли спровоцировать.

— Так что это за ритуал? Что мы сделали?

— Что мы сделали на самом деле, тебе никто не скажет, — кисло ответила я. — С этим нам придется разбираться самим. А вот, что за ритуал, я тебе скажу, правда, вряд ли тебе это понравится.

— Чаргетто! Тебе бы дознавателем работать. Нервы ты умеешь трепать, как никто. Ну! Я слушаю.

Он сейчас точно обо мне?

В нашем тандеме безжалостен к нервам именно Дориэн.

Причем к чужим нервам.

— Этот ритуал относится к виду «Коллегато», — я покосилась на Ренци из-под ресниц, но было не похоже, что ему это о чем-то говорило. Либо эту процедуру не проходили даже на старших ступенях Боевого факультета, либо кто-то прогуливал древнелидванский, который в отличие от моего в расписании Дориэна был.

— И что это такое? — проявил нетерпение напарник.