Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Ты молода! Ты некомпетентна! И слишком узко мыслишь, — громогласно бросил он, накидывая чёрное пальто. — Взять над тобой шефство было самым глупым решением в моей жизни! Ты не достойна меня!

Я попыталась выдохнуть, но не вышло. Тень внутри меня бушевала серебристым пламенем, и с каждой секундой её становилось всё больше — под рёбрами, в горле, в зрачках. Она пульсировала, перекатывалась по венам, выжигала мысли, одновременно приклеивая меня к ледяной плитке. Я умирала, снова сжигая себя изнутри.

— Пош… пош-ш-шёл ты… — из последних сил прошипела я, и голос предательски дрогнул, как клинок в руке новичка. — Пошёл ты, грёбаный гад! — вновь, уже зло, прошипела я, смотря в ненавистную, удаляющуюся спину. И тогда серебряная нить — сотканная из самой чистой злости, из самой боли — выскользнула из моих пальцев, появившись словно из воздуха, и бросилась к его ноге. Секунда — и тяжёлое тело рухнуло на пол, будто сломанная кукла. Хаэль с ненавистью посмотрел на меня, и я с наслаждением уловила в его взгляде что-то похожее на испуг, но было уже поздно — моё серебряное пламя направлялось к нему по нити. И ему уже не вырваться.

Я умирала. Самое паршивое решение в его жизни — я, всё верно, признаю. Но, знаешь что, Магистр? С собой я заберу и тебя. Раз так — хлебни последствий своих неправильных решений сполна.

Громкий, хриплый выдох сорвался с моих губ, будто я всплыла из-под толщи воды. Глаза распахнулись, зацепились за потолок — родной, настоящий потолок спальни. Под ладонями ощутилось мягкое одеяло, в нос ударил аромат сухих трав. В сонный мозг ворвался тихий ритм — за окном лениво стучал утренний дождь — капли скатывались по стеклу, отбивая чечётку.

Тепло. Уютно. Фантомное ощущение пламени внутри исчезло, когда пришло осознание — я дома, в своей постели, в безопасности. И я не умираю, и не убиваю Магистра Тени.

Я моргнула, пытаясь понять, что меня так резко разбудило… о. Вслед за ритмом дождевых капель мой слух уловил громогласный храп Торша, что снова дрых в моей постели. Боги, как он умудряется храпеть в три горла, будучи маленьким миридом? От его басовитого сопения, казалось, дрожала кровать.

Я села, вытирая липкий, холодный пот с висков. Сон ещё стоял перед глазами, цеплялся когтями страха за мысли. Этот голос… Хаэль. Его злость, его взгляд. Его тело, падающее на пол, как сломанная марионетка — всё это ещё кололо сердце. Хорошо, что всего лишь кололо, а не сжигало серебряным пламенем изнутри, как было буквально минуту назад. Плечи вздрогнули от воспоминания этого ужасного ощущения, и я похлопала себя по щекам, сбрасывая морок.

— Прах тебя побери, — выдохнула я шёпотом, проводя ладонью по лицу. — Не хватало ещё грезиться им по ночам.

Сонный Торш рядом что-то невнятно пробормотал и повернулся на другой бок, обняв подушку. Я глянула на него — растрёпанная шёрстка, смешная пижама с маленькими совами и совершенно беззаботный вид. Уснуть уже не получится, поэтому придётся прибегнуть к моему самому любимому способу возвращать себе самообладание.

Сначала: вдох на четыре счёта. Задержать дыхание на четыре секунды. Глубокий выдох на раз, два, три, четыре. Прекрасная техника, от которой всегда дыхание сразу выравнивается и мысли проясняются.

Я соскользнула с постели, ступив босыми ногами на тёплый пол. Сны, прах бы их побрал… или, может быть, конкретно этот сон… да, глупо. Я бы сама высмеяла себя за такое. Но во сне… во сне всё иначе. Во снах даже взгляд может резать, как нож, а слова, услышанные во сне, могут оставлять ожоги в виде липких, неприятных ощущений на весь день.

«Самое глупое решение», — эхом отдавалось в голове. О да, это я, превосходно. Второй частью моего ритуала возвращения себе спокойствия была горячая ванная.

В моей святая святых пол холодил пятки, но я не стала тратить время на поиск тапочек, и скорее повернула золотой кран. Пока ванная наполнялась, подошла к большому зеркалу в ажурной раме, что висело над каменной раковиной.

Отражение в зеркале выглядело неважно, и я поморщилась — мокрые от пота волосы слиплись на висках, густые брови взлохмачены, под глазами синяки от недосыпа. Это женщине срочно требовалось умыться, что я и сделала. Пока чистила зубы зубным порошком, мысли сами собой сплелись в беспокойный ком, вспоминая вчерашний день в попытке отвлечься от послевкусия сна: Академия… отклики…

Я чуть не подавилась порошком, когда воспоминания обухом ударили по голове. Лиана. Теневая магия. Солейл. Орнелла, что что-то скрывала. «Вторая Полка». Торговец, что ничего не помнит о том, что у него украли. Украденная из архивов книга о Сфере Отклика.

Архивы.

Чувство обиды, возникшее при воспоминании о стычке в подземном коридоре архива, коснулось моих задворок разума, но я отбросила его. Хватит уже ныть, Хаэль прав. Когда я так ною и обижаюсь, то лишь показываю свою некомпетентность и молодость.

Хаэль.

Архив. Дверь. Я вспомнила аромат пепла и тиса, его взгляд… и тут по-настоящему подавилась порошком.

— Дерьмо… — сипло выдохнула, откашлявшись.

Я сплюнула остатки порошка в раковину, посмотрела в зеркало. Вытерев рот, посмотрела на себя ещё раз — без размазанного по лицу порошка выгляжу уже лучше.

Горячая ванная уже ждала, и я, скинув противную, влажную от пота ночную сорочку, опустилась в практически кипяточную воду. Идеальная температура! Сегодня был выходной, и особо грандиозных дел никаких не планировалось — из глобального — лишь договорились встретиться всем вместе вечером у Хаэля дома, чтобы обсудить книги, которые чисто гипотетически могли оказаться теми, что украли из Второй Полки. А выяснить, какие книги вообще когда-либо существовали в этой лавке, мы с Ирисом планировали весьма специфическим образом, и, конечно, незаконным. Меня немного напрягало то, что за последние дни мы нарушили уже около сотни законов Шардена, но пока в Иль-де-Виреле сплошной переполох — попасться, надеюсь, нам не грозило.

И сегодня я хотела наведаться в «Пеплотравы», поработать до полудня, проверить, каких трав не хватает, что нужно приобрести, сварить, заговорить… меня ждала инвентаризация. Малоприятное мероприятие, но нужное для любого бизнеса. Мыло с ароматом ванили заскользило по моим мокрым волосам.

Торш как раз выспится к двенадцати, а потом придёт меня сменить. Меня немного беспокоило его рвение к работе, но он меня вчера горячо заверял, что всё в порядке и ему нравится работать в лавке. Конечно, нравится, можно трескать кристальные булочки сколько угодно без моего присмотра. Я улыбнулась этой