Кровь зимы - Екатерина Насута
— Почему так вышло, отдельный вопрос. Жрицы на многое способны, но давно известно, что посмертные дети редко обладают сильным даром. Но вот чтобы у одарённых отца и матери родился пустой ребенок? Даже два пустых? Нет, такого я не слышал, — в голосе Крыса появились уже знакомые раздражённые ноты. Это означало, что боль вернулась. Обычно в этих случаях Крыс зарывался в лохмотья и просто лежал, посасывая корешок ледяного ландыша. Однако сегодня и сейчас он просто стиснул зубы. И продолжил.
— Наличие отпрысков Скопина, не обладающих даром, однако законных ставит род в крайне уязвимое положение. И не только род, но и Великого князя, который с одной стороны не может позволить Скопиным угаснуть, а с другой понимает, что пустышка с Бастионом попросту не справится. Поэтому наиболее логичным будет заключение помолвки или даже брака. И именно с девицей.
— Почему?
— Пару раз в «Светском вестнике» появлялись заметки, что он болен. А больной мужчина здоровое семя не даст. Поэтому ставку сделают на девочку. Уже бы сделали, но тут уж зависит от жриц. Раз появилась она с их помощью, то они и решают, когда невеста готова к браку.
Жриц Кая видела.
Не тех, храмовых старух, что чёрными тенями скользили, смазывая лица идолов драгоценным цветочным маслом, убирали завядшие цветы и отмывали пятна жертвенной крови. Эти старухи, с виду страшные, не несли угрозы. Одна даже подарила Кае почти новое одеяло.
Нет, были другие.
Те, кто принял особое посвящение, и в знак того надел белые одеяния, вышивка на которых знающим людям могла рассказать многое. Но особо знающие предпочитали не подходить настолько близко, чтобы можно было прочесть узор.
Вот и Кая смотрела на таких издали. Она не знала, чьи именно это были жрицы, кому они кланялись и кому приносили жертвы. И не стремилась узнавать. Напротив, вид тонких хрупких фигур вызывал у неё безотчётный страх. И не только у неё. Вся улица пустела и долго потом ещё оставалась безлюдной, вымершей.
— И как я уже говорил, вероятнее всего будущим князем Скопиным станет…
Волчонок.
Волков.
Драгомир Драгомирович-младший, горделивый, чистый. И вызывающий уже не безотчётный страх, но безотчётную ярость. Будто он собирался отобрать… что?
— Почему он? — Кая ухватила мысль.
Кая покосилась на снимок, но руку протягивать не рискнула.
— Потому что старуха слишком долго обхаживала Скопиных, чтобы вот так просто отдать этот род кому-то ещё. Она с большим удовольствием прибрала бы Бастион сразу после смерти пасынка. Но её сын не имел прав на земли Скопиных. Поэтому она и нашла выход. Купила свободное чрево. Добилась разрешения на посмертных брак. Годами опекала и новоявленную княгиню Скопину и её детишек, защищая их от всех, кому придёт в голову поживиться. Нет, за чужое так не воюют. Да и теперь Волкова практически не покидает стены дома Скопиных. И будь уверена, прошение о переходе Волкова-младшего в рот Скопиных уже лежит на столе великого князя.
Сложно у них там, наверху.
И от этой сложности начинает болеть голова.
— Думаю, обладай девица даром, нашлись бы и другие желающие. Тот же Великий князь не упустил бы случая. Но бездарная жена — это почти наверняка слабые дети. А то и вовсе пустышки народится могут, с учётом того, как оно всё было. Это заставляет проявить осторожность.
Кая дотянулась до снимка и, поморщившись — прикасаться не хотелось, перевернула его.
— Моему появлению не обрадуются. Если ты не ошибся.
— Я не ошибся, — Крыс попытался улыбнуться, но лицо его перекосило. Он застыл, согнувшись,оттопырив локоть и прижимая обе руки к животу. Рот его приоткрылся, а на губах запузырилась слюна. И дышал он теперь шумно, глубоко, с присвистом. Кая привстала было, но, увидев прямо злой взгляд, опустилась на место. Крыс терпеть не мог слабости, особенно своей.
— Сиди, — приказал он, и прозвучала это жёстко. — Мне следовало давно поговорить с тобой. Откладывал. Всё думал, что время ещё есть. Теперь вот приходится… спешить.
Голос его всё-таки сорвался, и Крыс снова задышал.
— Старуха попытается тебя убрать.
— Я не…
— Заткнись. Слушай. Наверху выживать будешь сама. Не надейся на помощь. Там не принято помогать. Во всяком случае бесплатно. Тот, кто порядочен более-менее, цену озвучит сразу. Другие заверят, что всё из любви к тебе и желания восстановить справедливость, а цену назовут позже. Эти попытаются взять по максимуму. Ищи союзников. Врагов у Волковых хватает. Род за последние два десятка лет не просто возвысился. Они вплотную подошли к той границе, за которой начинается боярство. Иная власть. Иные возможности. И брак со Скопиными, считай, межродовой союз с боярским родом даст им эту возможность, — Крыс доковылял до своего места и тяжело опустился на стул. — Более того, старуха наверняка думает, что у неё всё получилось. Почти. А твое возвращение, детка…
Он засмеялся, глухо, напрочь безумно.
— О, твое возвращение… эта тварь взбесится!
Крыс подавился кашлем. И глянув в глаза, чего избегал всегда, сказал:
— Поэтому я и потратил на тебя столько времени… сделай так, чтобы она сдохла в муках.
Кая кивнула.
Это не обещание.
На старуху ей плевать, честно говоря. На Крыса… сложно сказать. Было время, когда Кая его ненавидела. Даже мечтала убить. Представляла, как перерезает горло или, подобравшись к постели, кладёт на лицо его грязную подушку, наваливается, прижимая, не позволяя вырваться.
Сперва останавливало понимание, что Крыс сильнее и ловчее.
Потом другое, что одной ей не выжить.
А теперь?
Как ей выжить теперь?
— Ты ненавидишь её? — она подалась вперёд, впившись взглядом в перекошенное лицо, пытаясь понять, что произошло. Откуда было взяться этой вот ненависти? Настоящей, глубокой, выдержанной — а Кая отлично научилась определять чистоту эмоции. Что могло вообще связывать Крыса с Волковой. — Почему?
Крыс заткнул рот ладонью, а потом вцепился в неё зубами, пытаясь унять стон. И задышал мелко и часто. Потом отдышался, сглотнул слюну и произнёс.
— Она… она превратила меня в это дерьмо. Она забрала… всё забрала. Думаешь, я всегда был таким? — он поднял руки, на левой виднелась красная слюна и отпечаток зубов, а правая была покрыта шрамами. И обрубок