Убей меня, люби меня - Хэй Янь

– Ваше высочество… я… я голодна…

Она не лгала. По дороге в лагерь ей удалось перехватить лишь жалкие крохи, которых явно было недостаточно, чтобы насытиться.

Мужун Цзинхэ на мгновение замер и только сейчас, видимо, вспомнил, что она не ела весь день. Настроение его тут же испортилось, он раздраженно поднял голову и приказал:

– Иди в соседний шатер и найди Цин Яня. Он приготовит тебе что-нибудь. И пускай устроит тебя там на ночлег.

Из этих слов выходило, что после ужина девушка могла к нему не возвращаться. На душе заметно полегчало, поэтому Мэй Линь тотчас поднялась, поклонилась и быстро пошла прочь, даже не пытаясь притворяться расстроенной. Ей совсем не хотелось, чтобы упрямая Ай Дай вновь устроила сцену, а гнев господина переключился на нее.

Конечно, Мэй Линь прекрасно понимала, что Мужун Цзинхэ будет благосклонен к Ай Дай из-за ее сходства с Ломэй, поэтому даже не задумывалась о соперничестве с девушкой за расположение господина. Единственное, чего она хотела, – избежать неприятностей на пустом месте и спокойно завершить задание, чтобы уйти целой и невредимой.

Выйдя из шатра, она с облегчением выдохнула и подняла взгляд к небу. Бледная луна и редкие звезды нежно освещали ее лицо. До следующего приема противоядия оставалось всего десять дней, но она не знала, закончится ли к тому времени охота.

Цин Янь оказался бледнолицым и безбородым евнухом. И хотя он выглядел моложе Мужун Цзинхэ, на самом деле был на несколько лет старше. Наверное, люди, лишенные грубой мужественности, всегда кажутся более молодыми.

Цин Янь тоже не осмеливался пойти отдыхать, пока не спал господин. Услышав просьбу Мэй Линь, он недовольно вытянул лицо и надменно закатил глаза. Вернулся он только спустя долгое время, принеся тарелку с холодным жареным мясом.

– Ешь, – высокомерно бросил он, задрав подбородок и глядя на нее сверху вниз.

Мэй Линь не стала привередничать и вежливо поблагодарила.

– Не думай, что, разделив постель с господином, стала важной птицей… – язвительно добавил он.

– Вы правы, господин, – кротко ответила Мэй Линь, пытаясь нарезать жесткое мясо. Ее характер давно закалился в залах Аньчана, и подобные нападки не вызывали даже намека на досаду.

Видя ее покорность, Цин Янь еще немного поворчал, но вскоре умолк. Мэй Линь старалась есть как можно тише и аккуратнее, однако расправилась с мясом на удивление быстро. Увидев пустую тарелку, евнух разинул рот:

– Сколько дней ты не ела?

– Всего один, – скромно улыбнулась Мэй Линь и, не вдаваясь в детали, спросила: – Подскажите, куда мне поставить тарелку?

Цин Яню льстил ее учтивый тон, поэтому он заметно подобрел и больше не выглядел таким раздраженным.

– Поставь там, завтра ее заберут, – бросил он. Но, словно вспомнив что-то важное, тут же прищурился: – И в таком виде ты собираешься служить господину?

Не дожидаясь ответа, Цин Янь быстро вышел наружу.

Мэй Линь в недоумении оглядела себя и только сейчас заметила, что после целого дня в лесу ее белая одежда порядком измялась и испачкалась от травы и цветов. Но даже в таком виде Мужун Цзинхэ обнимал ее, что вызвало у девушки странное чувство. Теперь она поняла, что он имел в виду, говоря о цветочном запахе.

Пока она предавалась размышлениям, Цин Янь вернулся с двумя стражниками. Один из них принес большую деревянную бочку, другой – две тары с горячей водой. Евнух сразу же приказал им подготовить ванну, а когда стражники вышли, выложил перед ней чистую одежду, полотенце и мыло и строго наказал:

– Приведи себя в порядок! Иначе люди станут судачить, что во дворце правителя Цзинбэя не знают этикета, раз выглядят как грязные попрошайки!

Не дав ей вставить ни слова, он добавил:

– Воду после купания не трогай. Сегодня ночуешь здесь, а завтра я велю поставить отдельный шатер.

С этими словами он вышел и больше не возвращался.

Над водой поднимался легкий пар, а на прозрачной поверхности плавали мелкие золотистые лепестки, источавшие тонкий аромат, который вскоре наполнил весь шатер. Мэй Линь немного подождала, чтобы убедиться, что никто не зайдет, а затем медленно разделась и шагнула в воду. Она осторожно присела, и вода, слегка покачнувшись, поднялась до груди. Приятное тепло окутало ее усталое тело, и девушка невольно издала довольный выдох, полностью расслабившись и прислонившись к краю бочки.

Цин Янь, хоть и был грубоват, оказался на деле внимательным и заботливым человеком. И даже неважно, делал он это ради Мужун Цзинхэ или просто исполнял свои обязанности, она все равно была ему благодарна.

Усталость постепенно отступала. Посидев немного в воде, Мэй Линь достала тонкую шпильку из пучка и позволила волосам упасть вниз. Задержав дыхание, она соскользнула по бортику и погрузилась в воду с головой. Вынырнув, девушка ощутила прохладу, которая быстро привела ее мысли в порядок, и начала размышлять обо всем, что ей удалось узнать.

Мужун Цзинхэ иногда называл себя «ваном»[4] – поначалу она думала, что это оговорка. А теперь поняла, что он и правда им был. Обычно принцы получали этот титул либо за выдающиеся заслуги, либо как знак изгнания. Какой из вариантов подходил Мужун Цзинхэ, она не знала, но в любом случае императорского трона ему не видать как своих ушей.

Цзинбэй… Это место…

Она снова погрузилась в воду и задержала дыхание, а когда уже казалось, что воздух вот-вот закончится, резко вынырнула, вдохнула и отбросила мокрые волосы с лица. Ее глаза сверкнули в свете свечей.

Цзинбэй! Это же место, откуда она родом!

Когда-то давно она вместе с другими детьми ехала в тесной качающейся повозке и провожала взглядом проплывающие мимо горы, покрытые густым туманом. Мелкие белые цветы дрожали под дождем. Тогда они ничего не знали о своем будущем и лишь слышали, как взрослые часто упоминали Цзинбэй.

Может, Мужун Цзинхэ позже отвезет их туда? От этой мысли ее сердце забилось чаще, а в сердце шевельнулась робкая надежда.

Которая так же быстро угасла. Со следующего дня и до самого конца охоты Мэй Линь больше не видела Мужун Цзинхэ, словно о ней забыли. Зато Ай Дай, смирившись со своим положением, жила в его шатре и пользовалась особой благосклонностью. Каждый раз, когда Цин Янь встречал Мэй Линь взглядом, в его глазах читалось сочувствие.

Надежда окончательно рухнула, когда после завершения охоты Мужун Цзинхэ отправился не в Цзинбэй, а в столицу в свите императора. Только тогда Мэй Линь узнала, что он все время живет в Чжаоцзине. Цзинбэй – лишь номинальное