Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Я ненавижу всё это. Меня переполняет ярость.

Но я всё ещё не вижу горничную, которую ищу.

Я поднимаюсь по лестнице, и мне не становится легче, когда я достигаю верха и вижу мужчин, собравшихся у комнат. Я надеюсь, что один из них встанет у меня на пути, но они отступают в сторону, пропуская меня. Когда я добираюсь до конца коридора, я исчезаю в своей комнате, и первое, что я делаю — запираю засов.

Но мне кажется, что я закрылась внутри, а не просто убедилась, что никто ко мне не проберётся.

Я подхожу и сажусь на кровать. Мне нужно занять чем-то руки, но как только фетровая юбка укладывается на коленях, как ветки с изгибом, делать нечего. Бросая взгляд вниз, я замечаю, что перепутала застёжки на блузке, и выдергивая пуговицы, я думаю обо всех вещах, которые хотела бы попробовать снова…

Тук. Тук.

Тук.

Я вскидываю голову. И затем стремглав бегу к двери и сдвигаю засов.

— Мерк, что…

Это не он.

Я тут же сосредотачиваюсь на бриллианте, который сверкает на этом галстуке.

За спиной Тэйла коридор замер в абсолютной тишине. Ни работницы, ни их клиенты не произносят ни слова, их тела застыли в тех позах, в которых они находились, когда появился Большой человек.

Я отступаю назад и приглашаю мужчину в комнату.

Сняв цилиндр, Тэйл безмолвно заходит, и я закрываю дверь.

— Ты забыла, — говорит он хрипло, сосредоточив взгляд на полу.

Из внутреннего кармана изящного пиджака он достаёт шелковый платок, вышитый золотыми нитями.

— Это не моё.

— Тогда, возможно, тебе он понравится.

— Тебе не нужен предлог, чтобы подняться сюда.

Убирая платок обратно в карман, Тэйл обходит комнату, проверяя ставни и угол, где видны следы старой протечки на потолке. Он заглядывает в туалет.

— Тебе нужно больше масла для лампы. Я позабочусь об этом.

Я просто жду. Скоро он поворачивается ко мне.

— Какая горничная, — говорит он хрипло, не поднимая глаз от моих ног.

Мой вздох облегчения слышен.

— Та, которую бьёт повар.

— Ни о чем не говорит.

Сжав губы, я молюсь о том, чтобы смерть произошла прямо сейчас.

— У неё есть близняшка, который работает в конюшне.

Тэйл кивает один раз.

— Я её знаю. Считай вопрос решенным.

Я делаю шаг вперёд, сосредоточив взгляд на его лице, как будто смотрю на дуло пистолета, которым умею пользоваться.

— Чтобы было понятно, я узнаю, выполнишь ли ты свою часть сделки. И будут последствия, если нет.

Теперь он хмурится, хотя продолжает смотреть в пол.

— Моё слово — закон, независимо от того, что ты обо мне думаешь.

Надеюсь, что это правда, потому что я-то лгу. Я ничего не смогу сделать, если он не сдержит своё обещание, но блеф — единственное преимущество, которое у меня есть.

Судьбы, я даже не знаю, жива ли ещё та девушка.

— А теперь ты должна сказать мне, — говорит он тихо. — Ты показала мне многое, но мне нужна та единственная деталь, которую ты оставила при себе.

Открывая рот, я осознаю, что вновь отправляю человека на верную смерть… и всё же слова легко скользят по языку.

— Бородатый мужчина. Тот, что сидит рядом с тобой. — Теперь я хмурюсь. — Но я мне незнакомо оружие.

Тэйл закрывает глаза, словно готовится к удару.

— Опиши… его.

Я протягиваю руки на расстоянии примерно двенадцати никсов.

— Это был клинок, но он выглядел как кусок льда, примерно такого размера. Но не было капель, как будто он тает? Не могу сказать, что когда-либо видела что-то подобное.

Тэйл отстраняется от меня и снова начинает ходить взад-вперёд. Он держит цилиндр обеими руками, а его брови сведены так сильно, что кажется, мимика поднимает его верхнюю губу, обнажая белоснежные зубы.

— Что это за нож? — спрашиваю я.

Он останавливается и смотрит на закрытые ставни.

— Он сделан из осколка Хрустальных Врат.

Тэйл всматривается в половицы, как будто может увидеть, что происходит за ними, за столом и кто вокруг него сидит. Когда он наконец бросает на меня взгляд, я замечаю, как он избегает смотреть мне в глаза, и задумываюсь обо всех тех людях, на которых смотрела так же на протяжении этих многих лет.

— Ты всё это делаешь только ради защиты незнакомки? — спрашивает он. — Или здесь другая история?

— Служанку бьют и насилуют. Разве этого недостаточно для «истории»? На самом деле всем твоим горничным нужна защита… и тебе придётся быть более осторожным с теми, кого ты нанимаешь на должность повара. Ты должен заботиться о девушках, которым платишь, а не только о тех, кто приносит тебе деньги.

В воздухе повисает пауза. А затем его голос отзывается с недоверием:

— Знаешь, я бы тебе не поверил. Если бы не… ты знала, где спрятан один из моих пистолетов. Ты знала о защелке — а это невозможно…

— Ты никому не расскажешь об этом и о том, кто я, — произношу я уверенным голосом.

Тэйл отрывисто смеется и снова надевает свою шляпу.

— Никому. Никогда.

С благородством истинного аристократа он кланяется мне, а затем выпрямляется во весь рост.

— Будет сделано. Ради всех них.

Я делаю еще один глубокий вдох.

— Спасибо.

На мгновение он просто смотрит на меня, не встречая мой взгляд, его голова наклоняется в привычном жесте, который я хорошо знаю. Затем он кивает и направляется к двери. С каждым шагом он вновь становится тем мужчиной, которого я встретила у ручья: его плечи расправляются, челюсть выдвигается вперед, аура безусловной власти окутывает его, словно плащ.

Он останавливается, положив руку на дверную ручку. Затем с хитрой улыбкой спрашивает:

— Откуда ты знаешь, что мне придется нанять нового повара?

— Я вижу смерти, не забывай.

— И ты не имеешь никакого отношения к его кончине?

— У меня только видения. Я — не убийца.

Его глаза скользят к рюкзаку Мерка.

— Но ты знаешь кого-то, кто им является.

Когда я не отвечаю, на его губах вновь появляется насмешливая улыбка.

— Знаешь, я думаю, что открою тебе маленький секрет. В конце концов, столь альтруистичный человек, как ты, должен время от времени получать что-то и для себя.

— Какой же это секрет?

Смех Тэйла перекрывает звук дождя, стучащего по крыше.

— Когда твой муж решил воспользоваться чарами мисс Бэйтл,