Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

она шла до моего дома от Шарлотты? — Что? Её кто-то преследовал? — сразу сосредоточился я — Впервые слышу об этом. — Хм, тогда ещё более странно. — задумалась девушка — Её преследовали какие-то неизвестные личности. Чуть не поймали, но удалось уйти. У меня были предположения по поводу Вас, но... — Нет, это точно был не я. — процедил недовольно — С Вашего позволения, я хотел бы опросить Джен. Это крайне важно. Разговор с Амели не облегчил мне жизнь. Во-первых, она слишком сильно напоминала мне Шарлотту, от чего только плохело. И я всё же сомневался, что они друг другу чужие. Чувствовалось, что там скрыта какая-то семейная драма — слишком уж Амели напряглась, когда спросил. А ещё я так и не пролил свет на дело с ножом. Что должна будет сделать Лотти? Картина рисовалась весьма мрачная, а ещё сюрреалистичная — представилась Шарлотта, бегающая по подворотням с ножом. И наконец, неизвестные преследователи. Я уверен, что это были они — те самые, что поставляют людей на невольничий рынок. Однако, опять нет ни одной зацепки. Долго думал над этим всем. Стоило бы спросить Лотти. Раз она уже могла приходить к Амели, то, возможно, сможет меня выслушать? Я уже хотел попытаться, даже придумал, что буду делать дальше, как попробую её смягчить и расположить к себе. Но на следующий день, как гром среди ясного неба, прогремел ужаснейший скандал.

Шарлотта. Уже несколько дней я наслаждалась долгожданным покоем. Ну, не совсем уж так. Отец орал на меня бешеным быком, опасно потрясая тростью — благо, что в ход не пустил. Мадам же брызгала желчью, проклянала меня на чём свет стоит и грозилась выцарапать глаза — благо, что только грозилась. И всё из-за Ивара. Как обычно, во всём обвинили меня — он же милый мальчик, а я вот оказалась распутной дрянью. Но придирки родственничков меня не трогали, в отличие от поступков некоторых личностей. Хотя, теперь от этих личностей я была свободна и могла полностью посвятить себя полезным делам. Стоило мне немного пережить произошедшее и перегоревать над своей судьбой, как появились силы двигаться дальше. Сначала через силу, убедила себя, что ничего такого страшного и не произошло, потом с каждым разом верилось в это всё легче. Работа спорилась, амарильская фабрика показала миру первые ткани и это произвело фурор. Патрик с каким-то рвением паровоза оный и создавал — уже почти был готов прототип кабины управления. Джулиан показал мне почти законченные украшения с цитрином. Безупречная красота! И всё было хорошо, кроме одного — Эдвард Крастесс пропал из моей жизни. Вот ненормальная, мне бы радоваться — этого же и хотела. Но я, дура, сама не понимая себя, скучала. Вечерами перед сном лежала и думала — неужели это конец? И мне было страшно от этого и обидно. Странная штука — человеческие чувства. Разумом понимаешь, насколько ужасен этот мужчина, разум может держать обиду, а сердце всё равно тянет к нему. Не зря говорят, что сердце глупое. Но потом Крастесс всё же объявился. Только не для Шарлотты, для Амелии. Говорить с ним было... тяжело. Ещё тяжелее притворяться, что всё хорошо. А он ещё и забросал меня неудобными вопросами. Первый шок у меня вызвал его вывод о нашем родстве — меня с самой собой. Внутренне даже коркой льда покрылась от страха, что он раскусил мою игру. Но, слава богу, нет. И всё же, я была слишком наивна, не учла многих моментов, когда примерила на себя роль Амели. Но тогда я надеялась, что мне не придётся постоянно сталкиваться со знакомыми, да и всем было плевать на Шарлотту, чтобы что-то заметить. Вторым шоком был его вопрос про Шарлотту и нож. Сначала вообще ничего не поняла. Хорошо, что Лир случайно об этом проговорился, когда в очередной раз отчитывал Джулиана. Это, конечно, был тот ещё удар под дых. Но я справилась — я со всем справлюсь. Если судьба развлекается тем, что подкидывает мне препятствия, то я развлеку себя их преодолениями. Иначе просто разобьюсь на мелкие кусочки. Очередное препятствие свалилось на меня тысячетонным булыжником однажды утром за чашечкой кофе. Мы с Лиром, как уже вошло в привычку, перед началом рабочего дня наслаждались бодрящим напитком и болтали обо всём подряд. Джен хлопотала по дому, пока ещё стесняясь к нам присоединиться. Именно в такой момент Макмиллан раскрыл свеженький номер Эталонных новостей и замер с нечитаемым лицом. Потом перевёл взгляд на меня и продолжил болтать о скорых экспериментах с покраской в Амариле, отложив газету. Всё было как обычно, но я заметила. Потому что Лириэль отложил газету себе под пятую точку. — Лир. — не стала ходить вокруг да около — Что там? — Где? — попытался сыграть в дурачка парень. — У тебя под задницей. — не поддалась я — Показывай. Что там пишут? — Да ничего особенного, босс. Всё как всегда, цены на зерно, налоги. Ничего интересного. — махнул рукой Макмиллан. — Лир, я не слепая. И, к твоему сожалению, не глупая. — усмехнулась я — Показывай. — Босс. Не стоит. — резко посмурнел сакс, но я настойчиво протянула руку. А потом прочитала — на первой странице красовалась статья, красочно описывая моё грехопадение. То есть, написали то, как было. За одним исключением — "Проверка невинности показала, что леди Шарлотта ле Брин не так уж чиста и невинна, какой хочет себя показать. Герцог Крастесс разорвал помолвку."Разорвал помолвку! Я перечитала это несколько раз. И обрадовалась. И расстроилась, почему-то. — Босс... - напряжённо позвал меня Лириэль — Это правда? — Хм, да. Случилось в прошлый вторник. — спокойно кивнула я — А вот по поводу моей невинности, конечно, соврали. Но я их понимаю, людям необходима драма. А ещё хлеб и зрелища. — Босс, почему Вы мне не рассказали? — поладался ко мне Макмиллан — Я убью этого гада! Как он посмел?! И как Вы можете об этом так беспечно говорить?! Будто Вас это совсем не задело. — Задело, Лир, и очень сильно. — тяжело вздохнула я — Но, если не показывать себя сильной, то что остаётся? — Босс. — накрыл мою руку своей Лир — Что бы ни случилось Вы со всем справитесь. Мы справимся! Потому что я всегда буду за Вас. Поэтому не скрывайте от меня свои трудности и проблемы. — Спасибо, Лир, правда спасибо. — искренне улыбнулась — Ты даже не представляешь, насколько стал тем столпом, что держит меня на плаву. Снизу послышался настойчивый стук в дверь. А