Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд
— Что вы говорите, — шепчет она.
— Ты слышала. — Я немного смахиваю её волосы назад, проверяя ещё одну рану на виске. — И это произойдёт скоро.
Время запечатлено в том красном пятне на её щеке и на виске. Оно также видно в сыпи вокруг её горла и в порезе на губе.
Мой голос звучит мрачно:
— Тебе нужно бежать, сейчас же.
— Пожалуйста, просто отпустите меня…
Я поднимаю руки.
— Я не трогаю. Но я говорю тебе, он закончит дело. Тебе нужно забрать свои вещи…
— У меня ничего нет, и мне некуда идти…
— …и я помогу тебе.
Горничная смотрит на меня с таким недоумением, что я едва не встречаюсь с её глазами снова.
— Почему вы это делаете?
Мы говорим шёпотом, всё быстрее и быстрее, и вдруг сталкиваемся с тишиной.
Теперь мне хочется взять её руки в свои, как будто это поможет донести моё послание, но я боюсь, что, если я коснусь её, она испугается и убежит.
— Потому что я — это ты. — Мне нужно прокашляться. — Я работала на твоем месте, я была одна и была уверена, что ничего не может и не изменится. Позволь мне помочь тебе.
Она отворачивается от меня, и я изучаю её профиль.
— Ты можешь мне доверять.
— Вы не можете мне помочь. — Её рука поднимается к щеке, кончики пальцев скользят по месту удара. — С ним всегда так. С тех пор как он купил меня у родителей пять лет назад.
Я подавляю желание закричать от понимания, что её обменяли.
— Разве ты не хочешь чего-то другого? Ты ведь печёшь хлеб, не так ли? И убираешь. Разве тебе не хотелось бы устроиться в безопасный дом или гостиницу?
Я думаю о мёртвых коровах за пределами своей деревни и о Фулкруме. Какой же я спаситель, если обещаю то, что не смогу дать нигде в Анатосе.
Я кладу руку на сердце.
— Я помогу тебе.
Горничная смотрит через моё плечо к массивному камину.
— Он нуждается во мне здесь, на работе.
— Ты ничего ему не должна, и не должна чувствовать себя виноватой за то, что спасешь себя…
— Нет, он не убьёт меня, потому что ему нужен мой труд. Он осторожен, ему лишь бы причинять мне боль, от которой я смогу оправиться.
Я опускаю голову, холодное отчаяние пронизывает всё моё тело… вместе с горячей яростью.
— Здесь работают другие. Умоляю, судьба предлагает тебе выход…
— Он отправится за моей сестрой. — Горничная трёт затылок, словно ей больно. — Она была частью сделки, но её купил конюх. Он добрый человек, они с женой хорошо к ней относятся. Ей нужно остаться с ними.
Сдвинув брови, я говорю о незнакомцах так, будто знаю их.
— Значит, они защитят её…
— Он говорит, что это не имеет значения. — Её руки запутываются перед грудью, как будто сердце пропускает удары. — Ей придётся выполнять все обязанности. Он говорит, что такова судьба близнецов по местным законам. Мы неделимы, и поэтому он сделает с ней то, что делает… со мной. — Пауза. — Всё это.
Эти руки подтягивают воротник её майки ближе к основанию шеи.
Слышится глухой звук и шорох в комнате за пределами, и горничная начинает дрожать.
— Вы должны уйти…
— Позволь мне помочь тебе…
— Нет.
Она скрывается за дверьми, и мне кажется, что я только что увидела, как она погружается в свою могилу. Мой первый и единственный инстинкт — следовать за ней, но я знаю, что если меня поймает повар, последствия будут неизбежны.
Моё видение о её смерти и попытка что-то изменить… приведут к тому, что её убьют.
Я спешу прочь, ненавидя каждый шаг, который уводит меня от девушки. Мне бы хотелось быть такой же физически сильной, как Мерк. Хотелось бы мне владеть мечом и отрубить голову этому жестокому, запугивающему людоеду.
Когда я выхожу в саму таверну, тёмная энергия пронизывает меня, и вместо того чтобы ужасаться этому, я начинаю принимать гнев и ярость. Я не знаю, откуда она берётся, и мне плевать, когда я обхожу основание лестницы и начинаю подниматься. С каждым шагом я представляю себе разные способы расправы над разжиревшим пьяницей, который терроризирует невинную девушку… и делает с ней нечто большее, чем просто бьёт.
Я бы убила его голыми руками, если бы только…
Мои ноги останавливаются на полпути вверх, и в моём зрении появляется странный туннель. Пока мой взгляд тускнеет, слух становится более острым, и я смотрю вниз.
Сквозь плохо прибитые доски ступеней я слышу голоса, перекрикивающиеся друг с другом. Низкий, смазанный, глубокий… и робкий, более высокий. Повар, кажется, проснулся, возможно, из-за моего вмешательства. Закрывая глаза, я молюсь, чтобы я ошибалась в том, что мне показали.
Хотя я знаю, что это не так.
Каждый инстинкт подсказывает мне спуститься и встать между ними. Но это только поставит горничную под ещё большую угрозу…
— Убирайся, — ревёт он. — Ты никчёмная шлюха… неси зерно!
Слышится шорох и закрывается дверь.
Я выдыхаю, хотя знаю, что это не спасение для девушки. Просто пауза в судьбе, которая надвигается, как жнец.
Из той части меня, которую я не узнаю, прорастает убеждение, набирая силу. Я говорю себе, что это неправильно во многих смыслах. Но когда ты не можешь жить в бездействии, ты не всегда можешь выбрать путь, по которому идёшь.
Поднимая ногу и ставя её на следующую ступеньку, я осознаю, что приняла решение, и оставшуюся часть лестницы я пытаюсь найти способ его миновать. Но время пришло.
Только я достигаю вершины, как дверь комнаты передо мной открывается…
В коридор выходит Мерк, натягивая на себя свой плащ. За ним, на постели, обитой кроваво-красным атласом, лежит одна из работниц, лениво раскинувшись в беспорядке. Её длинные светлые волосы струятся по подушкам, обнажённая грудь выставлена напоказ, а накрашенные ногти скользят по декольте, словно она вспоминает, что Мерк с ней сделал. И она явно довольна их встречей.
Когда он поднимает голову, его взгляд останавливается на мне, и Мерк замирает. На лице мелькает краткая эмоция, но затем он надевает маску.
Он восстанавливается быстрее, чем я.
— Что, черт возьми, ты делаешь вне этой комнаты?
Я вскидываю подбородок и поднимаю бровь, как он делал множество раз.
— Задала бы тебе аналогичный вопрос, но это и так очевидно. По крайней мере, твои штаны были застёгнуты, прежде чем ты открыл дверь.
Уходя